– Почему ты такая грустная? – спросила белка, когда девочка вылезла из машины. – Орехи закончились?
Эви ничего не ответила и молча пошла вслед за папой.
Папа привёл Эви в гараж. Там пахло сыростью и замшелыми тайнами. Вокруг громоздились сломанные стулья и диваны, которые чинил папа. Из них во все стороны торчали пружины и набивка.
Эви держала документ, который вручил ей папа. В самом верху страницы по-испански было написано «Свидетельство о рождении» – Acta de Nacimiento.
Руки Эви дрожали.
Она снова и снова перечитывала имя, напечатанное на бумаге.
Изабелла Ева Наварро.
– Кто это? – спросила Эви.
А потом увидела, что они с Изабеллой Евой Наварро родились в один день.
Вот только эта девочка появилась на свет не в Лондоне. В графе «Место рождения» у нее значился «город Тена, Эквадор».
– Что это такое? – прошептала Эви. Во рту пересохло. – Кто это?
Но беда в том, что она сама уже знала ответ.
Папа устало потёр глаза.
– Наверное, тебе лучше присесть.
Эви плюхнулась на ближайший сломанный диван.
Когда папа заговорил, голос у него был спокойный, словно они обсуждали, что купить к ужину.
– Ты родилась не в Англии, Эви. Ты родилась в городе Тена, в Эквадоре, в джунглях Амазонки. А сюда мы переехали, когда тебе исполнилось три года. Я убедил тебя в том, что вся твоя прежняя жизнь – сон. И в конце концов ты обо всём забыла.
Эви почувствовала, что ей становится трудно дышать.
– Ты… ты ведь шутишь, да?
Но папа в жизни не был таким серьёзным.
– Твоё настоящее имя – Изабелла Ева. Изабеллой тебя назвали в честь моей бабушки. Она умерла, когда я ещё учился в мадридской школе.
У Эви голова шла кругом. Она вцепилась в диван, чтобы не упасть.
– В мадридской школе?
– Да, я родился в Испании. Моя мама была англичанкой, а отец – испанцем.
– То есть ты знаешь испанский?
– Да, это мой родной язык. Но когда я был маленьким, мы часто разговаривали дома на английском. Так что я в равной степени владею обоими языками. В Мадриде я работал переводчиком. И остался им, когда перебрался в Эквадор. Там я познакомился с твоей мамой. Она приехала, чтобы защищать джунгли и их обитателей.
Эви смотрела на отца и не узнавала его – как будто чужак захватил папино тело.
– Ева – твоё второе имя. Мама всегда звала тебя Эви. Оно стало единственным, когда мы поселились в Лофтинге. А Тренч стала нашей новой фамилией. Я сам сменил имя с Сантьяго на Лео.
Эви не верила своим ушам. Теперь ей казалось, что она и сама – ненастоящая.
– Ничего не понимаю! Зачем ты изменил наши имена? – сердито спросила она.
В папиных глазах заблестели слёзы.
– Прости, Эви, мне пришлось. Я сделал это ради тебя и твоей мамы. Я пообещал ей, что буду тебя оберегать. Мы были вынуждены начать жизнь с чистого листа, в новой стране, с новыми именами.
Эви замотала головой.
– Так я Эви или Изабелла?
– Ты Эви, Эви Тренч. Просто… не всегда была ею.
На языке у Эви вертелась тысяча вопросов, но все они свелись к одному. Она подняла глаза на папу и задала его:
– Почему?
– Твоя мама была невероятной женщиной, куда более особенной, чем я тебе рассказывал. Она была совсем как ты, с добрым и отзывчивым сердцем. Желая спасти джунгли Амазонки от уничтожения, она отправилась в Южную Америку. Не на месяц, нет. Она провела там одиннадцать лет, включая три года после твоего рождения. Большую часть времени она жила в городе, но иногда переселялась в лесную хижину.
Эви снова вспомнила сон про змею и лягушку. Теперь она окончательно убедилась, что это было воспоминание.
– Ты как? – робко спросил папа. – Мне продолжать?
Эви отрешённо кивнула. Ей не верилось, что папа ещё не всё ей рассказал. Она снова посмотрела на свидетельство о рождении, которое до сих пор сжимала трясущимися руками.
– Твоя мама слышала мысли всех животных. У неё был телепатический дар, совсем как у тебя. Животные без конца рассказывали ей о страшных людях, которые вырубают джунгли. А твоя мама изо всех сил старалась им помочь. Она предупреждала животных об опасности и говорила, где спрятаться. Для других защитников леса она стала настоящей героиней. Вот только далеко не всем нравилось то, что она делала. У мамы было много недоброжелателей: среди бизнесменов, лесорубов и фермеров. Но один человек её отчаянно ненавидел.
Эви очень хотелось узнать, что было дальше. Но как же она боялась того, что скажет папа! Каждый квадратный сантиметр её кожи покрылся мурашками, волоски встали дыбом, словно она слушала его всем телом, а не только ушами.
– Понимаешь, мама могла проникнуть в разум любого животного, даже самого редкого и диковинного: попугаев ара, беличьих саймири, ленивцев, ягуаров… Существа, будто пришедшие к нам из другого мира, охотно откликались на её зов. Но мама была не единственной, кто обладал этим Даром. И тот человек сумел развить свои способности до невиданных высот.
– Мортимер, – прошептала Эви.
Папа кивнул.
– Верно, Мортимер Джей Мортимер, худший из людей, когда-либо живших на земле.
– Мортимер Джей Мортимер был и остаётся монстром в обличье человека.
