Я пошел навстречу. С радостью. Но, к моему искреннему удивлению, посмотрев снимков двенадцать-пятнадцать, она вдруг отказалась принимать следующий. И,
— Сейчас, глядя на любую из этих картинок, я с легкостью вспомню все те чувства, которые ты испытывал перед тем, как ее отправить. Но стоит увидеть еще парочку — и воспоминания начнут смазываться, перемешиваться или забываться. И, тем самым, лишат меня большей части удовольствия.
Логика в утверждении присутствовала, поэтому я дал почувствовать, что согласен. На что Дайна ответила ощущением удовлетворения и вспышкой грусти:
— Ты снова вернул меня к жизни…
— Это тебя расстраивает?
Она отрицательно помотала головой:
— Нет, меня расстраивает то, что я опять не дала тебе выспаться!
— И все?
— Нет, конечно! Еще меня страшно расстраивает твоя черствость: ты вернул к жизни только душу. А молодое и красивое тело все еще жаждет прикосновений твоих рук. В общем, сделай мне массаж, пожалуйста…
[1] Описано в первой книге.
Сразу после завтрака Стеша и десяток вассалов, взяв карету, отправились потрошить тайники. Проводив из со двора, я поинтересовался у девочек, кто составит мне компанию во время поездки к Наставнику и к мэтру Колину. Желание изъявила одна лишь Майра: Дайна заявила, что посещать место своей гибели пока не готова, а остальные ар Эвис решили заняться подготовкой к вечернему приему.
Первые километра полтора проехали, не обменявшись и парой фраз — получали удовольствие от хорошей погоды и от ощущения единения душ. Потом я вспомнил об одном из предложений, озвученном бывшей советницей во время массажа, и прервал затянувшееся молчание:
— Дайна считает, что книжицу [1] надо передать Стеше. Что скажешь?
— То, что у нашего тактика светлая голова, понял даже Зейн! — с улыбкой заявила жена. — Так что такое решение никого не удивит. Однако Стеша должна получить книжицу не от тебя, а от самой Дайны. И только после того, как ты переговоришь с Ланой, иначе между последними двумя возникнет ненужное напряжение.
— Согласен! — кивнул я.
— А чтобы юная бездельница не заскучала, надо снова поручить ее заботам лавку мэтра Колина… — подумав, заявила Майра. — Естественно, после того, как воспоминания о смерти станут не такими острыми. Говоря иными словами, пусть покопается в архивах Амси, решает, чем еще можно торговать, и постепенно расширяет маллорцам границы привычного. Кстати, старую лавку надо бы снести и построить на ее месте что-нибудь полезное.
— Он знает ее манеру общения, рисования, счета… — напомнил я.
— Я ей помогу… — подала голос хозяйка пляжного домика. — И с общением, и с рисованием, и со всем остальным.
— Ладно, я ей предложу. Согласится — будет здорово… — кивнул я. И продолжил: — Далее, надо что-то делать с нашим манором — Террейл сказал, что Лейрам ар Биер относится к простолюдинам, как лучник к стрелам, то есть, нужные бережет, а ненужные выбрасывает. А такой подход к людям мне не нравится.
— О маноре можешь не беспокоиться: я видела тот разговор, а после того, как дроны Сарджа облетели все наши деревни, изучила записи. В итоге, разобравшись в ситуации, отправила Скряге две сотни золотых и письмо с перечислением тех недочетов, которые он должен устранить до начала осени. И настоятельно попросила тебя не расстраивать, ибо твое плохое настроение всегда заканчивается большой кровью. Он, видимо, проникся, так как работы уже идут.
Представив себе количество недочетов, которое могла обнаружить такая въедливая и добросовестная особа, как Майра, я искренне посочувствовал ар Биеру. А в душу старшей жены плеснул благодарностью и любовью:
— Спасибо, искорка! А я собирался туда ехать…
— Лучше слетать! — лукаво посмотрев на меня, предложила девушка. — Завтра. И не туда, а за гельдским серебром — чего ему лежать в земле без дела? Заодно можно заглянуть на наше озеро и исполнить прошлогоднюю мечту…
Я помрачнел. Чем вызвал насмешливую улыбку:
— За Альку можешь не беспокоиться: во-первых, ее уже ничем не испугаешь, а во-вторых, идею наведаться на то озеро предложила именно она. Поэтому прими решение и сообщи нам. Желательно пораньше, чтобы мы успели подготовиться.
— Можете начинать готовиться сразу после приезда от Элмара… — облегченно выдохнул я и, поздоровавшись со знакомым охранником, въехал в предупредительно распахнутые ворота…
…Наставник явно шел на поправку — его лицо приобрело нормальный цвет, из глаз пропала нездоровая желтизна, некогда впалые щеки заметно округлились, а к предплечьям и плечам вернулась часть прежнего объема. Изменилось и настроение — вместо унылой обреченности, чувствовавшейся в нем сразу после ранения, в этот раз он встретил нас радостной улыбкой, вспышкой любопытства и сварливым бурчанием. А после того, как высказал свои соболезнования, замучил расспросами.
