После этих слов настроение торренок резко изменилось. Поэтому через пару минут они «незаметно» выскользнули в коридор и в сопровождении Стеши унеслись затягиваться в ремни. А когда вернулись — замерли на пороге и ошалело уставились на меня:
— Нейл, каждый из этих клинков дороже хорошей лошади!!!
Я пожал плечами:
— У меня не так много друзей, чтобы дарить им всякий хлам.
Потом подошел к Альке, протянул ей коробку с самым красивым ожерельем, которое нашел в архивах Амси, и улыбнулся:
— С днем рождения, чудо!
И тут же отправил ей в личный канал текст, набранный заранее:
Чем дальше мы отъезжали от Лайвена, тем больше Ивица напоминала Майру начала лета прошлого года. Особенно сильным это ощущение стало после того, как мы покинули тракт и двинулись вдоль берега Колючей: женщина с наслаждением вдыхала кристально-чистый воздух, любовалась каждой пичужкой, вслушивалась в птичьи трели и, конечно же, поглядывала на реку. То трепеща от страха, то изнывая от предвкушения. Магнус, наблюдавший за ней куда пристальнее меня, искренне радовался любым проявлениям любопытства. И всячески его поддерживал — рассказывал жене о том, как учился ходить «лесным» шагом, распугивая окрестную живность треском сучьев, описывал свои ощущения от прохлады речной воды в жаркий полдень и даже показывал, что такое бег пешим по конному.
Женщина весело хохотала, восторгалась и пробовала повторять. При этом не боялась показаться смешной или глупой. А еще постоянно напоминала мужу о его меньшицах и при любой возможности старалась вовлечь торренок в разговор, хотя особой необходимости в этом не было — эта парочка получала удовольствие от общения со Стешей и Алькой, демонстрировавших им тонкости обращения с ножами, не стеснялась задавать вопросы остальным девочкам или перешучиваться со мной.
Ближе к полудню, когда Ати стал ощутимо припекать и мы остановились на обед на небольшой полянке, наблюдать за Ивицей стало еще интереснее. Она жаждала попробовать все: училась разводить костер, собирала дрова, срезала, обдирала от коры и заостряла деревянные прутики, нанизывала на них мясо, жарила его на огне и так далее. И, что самое важное, делала все это с душой. Попробовав собственноручно пожаренное мясо, чуть не захлебнулась слюной и аж застонала от удовольствия. А через несколько мгновений, увидев, что Майра, Найта и Алька хватают приглянувшиеся куски руками, последовала их примеру. И не разочаровалась — сказала, что так вкуснее. Когда мы наелись, вместе с девочками рванула к реке мыть руки и посуду, там поучаствовала в битве на кружках с водой и вернулась обратно босая, мокрая, но счастливая. После чего еще минут десять сидела на краю покрывала и улыбалась.
Когда мы покинули место привала, старшая ар Койрен вдруг влезла в грызню на стороне Майры и разошлась не на шутку. Язычок у нее оказался остреньким, фантазия более-менее ничего, поэтому в словесную перепалку вскоре оказались вовлечены абсолютно все.
Веселились почти час. А когда устали смеяться, Ивица вдруг повернула голову в ту сторону, где, по ее представлениям, должен был находиться Лайвен, и грустно усмехнулась:
— Знаете, еще совсем недавно я была уверена, что лучшей той жизни, которой мы живем, нет и быть не может. А теперь считаю себя-прежнюю еще не вылупившимся цыпленком, рассуждавшим о прелестях окружающего мира. И страшно довольна, что яйцо, наконец, разбилось!
— Это нормально! — успокоила ее Майра. — А вот если бы ты, вместо того чтобы познавать новый мир, уткнулась носом в подобранный с земли кусок скорлупы…
— … то скучала бы дома. В одиночестве… — понимающе кивнула старшая ар Койрен.
— Самое главное — не позволять себе останавливаться! — подала голос Алька. — Для того, чтобы чего-то добиться, надо постоянно двигаться вперед. Делать шаг за шагом, не обращая внимания на слабость, сомнения и страхи. А добравшись до вожделенной цели, сразу же устремляться к следующей.
— И не бояться опираться на тех, кто рядом… — добавила Вэйлька.
— В этом я уже убедилась! — кивнула Ивица. — И не вернусь в скорлупу ни за что на свете…
…В том, что она действительно не собирается возвращаться в скорлупу, я убедился меньше, чем через час, когда мы, наконец, добрались до озера: все время, пока мы обиходили лошадей и обустраивали место будущего ночлега, Ивица поглядывала на водную гладь со спокойной решимостью. Убедившись, что все необходимое сделано, достала из переметных сумок сверток с вещами и, забрав с собой Рину и Власту, отправилась в лес. А переодевшись в «купальное платье», мало чем отличавшееся от ее же сарафана, ушла не за поросший лесом мыс, а вернулась на «мужскую половину» озера. Естественно, не одна, а в сопровождении меньшиц. И, отчаянно краснея, обратилась ко мне:
— Наставник, научи нас, пожалуйста, плавать!
То, что это решение заранее оговорено с Магнусом, было понятно даже без использования Дара, поэтому я согласился:
