— Нейл, у тебя совесть есть? — плеснув в меня пару раз, возмутилась Ивица. — Я уже понапридумывала себе невесть что…
— … проехала полдороги до дома… — подхватил я. — … и страшно обиделась?
— Ага! — не переставая меня обливать, подтвердила женщина. — А тут — переодевание, которое меня вообще не касается!
— Почему это? — поинтересовался ее супруг.
— У меня слишком слабые руки, а на пять-шесть рыб десяток желающих. Поэтому я буду только смотреть и радоваться каждому удачному удару…
…Первый удар, которому обрадовалась Ивица, нанесла Майра, умудрившаяся пробить острогой самую крупную рыбину из всего дневного улова. Дождавшись, пока ее добычу посадят на кукан, девушка изобразила очень воинственный и смешной танец победы, кстати, с удовольствием поддержанный Алькой, Ланкой и Риной, и передала «оружие» Власте. Та, вглядевшись в темную воду и ничего не обнаружив, пыталась отказаться от права ударить, но Вэйлька, встав рядом с нею, начала объяснять, куда бить. А когда торренка взмахнула рукой, приморозила ее цель «стужей», и благодаря ее помощи самый крайний штырь остроги каким-то чудом все-таки пробил рыбе хвост. Расцеловав Дарующую, Власта станцевала не менее зажигательный танец, чем Майра, а затем передала оружие Стеше, так как Вэйлька была в раздельном купальнике, а значит, на право удара не претендовала.
Меньшица отомстила за дневные мучения. Можно сказать, вдвойне, умудрившись «загарпунить» сразу пару не очень крупных обитательниц озерного дна. Возгордилась — страсть! И вместо танца влипла ко мне в объятия.
Следующие минут двадцать мы ждали удачного удара Рины — несмотря на подсказки и «стужу», она промахнулась аж шесть раз, но не сдалась. Поэтому на седьмой все-таки добилась своего и засияла. Потом мы ходили от омута к омуту еще минут десять, но уже по другой причине — Алька, завладевшая острогой, не собиралась «тратить возможность повеселиться на всякую мелочь» и искала рыбину размером с быка. И ведь нашла! Не с быка, конечно, но заметно крупнее той, которую убила Майра, спокойно выбрала место для удара, вбила острогу в воду и гордо выпятила грудь:
— Попала!
Улов получился более чем хорошим, поэтому мы отправились обратно в лагерь. А когда добрались, женская половина рода ар Койрен под руководством Майры начала учиться потрошить рыбу.
— Нейл, этого не может быть! — потрясенно прошептал Магнус минут через пятнадцать, когда его супруги начали обмазывать будущий ужин глиной. — Ивица ненавидит готовить и терпеть не может грязь во всех ее проявлениях!
— Укуси себя за палец! — ухмыльнулся я. — Проснешься — и все будет, как раньше!
Мужчина демонстративно убрал обе руки за спину и обратился к жене. В полный голос:
— Дорогая, тебя подменили?
— Ага, супруги Нейла! — не задумавшись ни на мгновение, весело отозвалась женщина. — Кстати, какая Ивица тебе нравится больше — утонченная дама, наряженная в платье с кринолином, с волосами, собранными в аккуратную прическу, и с белоснежной кожей, или полуголая растрепанная девица, перемазанная в глине с головы до ног?
Ар Койрен подергал себя за ус, изображая задумчивость, а когда его жена обиженно выпятила губу, пожал плечами:
— Конечно, эта: прежняя Ивица могла быть только благородной дамой и никем иным, а нынешняя запросто превратится в кого угодно!
Этот ответ настолько лег женщине на душу, что почти все время, пока жарилась рыба, она просидела у мужа на колене, довольно щурясь и полыхая вспышками радости и счастья, а во время ужина кормила Магнуса самыми аппетитными, по ее мнению, кусками. При этом не забывала и о меньшицах — объясняла, как «правильно» ухаживать за супругом, давала им задания, от которых мы покатывались со смеху, и добивалась «чистоты выполнения». А если у девушек не получалось, демонстрировала, как надо.
Мои супруги тоже веселились, как могли. А так как с фантазией у них было все в порядке, то к концу трапезы я настолько устал ржать, что запросил пощады. И получил. С условием, что попозже позволю дамам упиться зельем кошачьего глаза и попрыгать со скалы.
Пообещал. И даже предложил ученицам Совершенное Безумие — доплыть до «женской» половины озера самостоятельно. Пусть и с остановками, зато вокруг мыса!
Обожания, которым после этих слов плеснули ар Койрены, можно было захлебнуться: они поняли, что всю жизнь мечтали именно об этом! Правда, наступили на горло своим желаниям и рванули к воде только после того, как замотали оставшиеся куски рыбы в чистую тряпицу, унесли мусор и убрались.
Плыли «по самой слабой». То есть, отправляли вперед Ивицу, а потом доплывали до нее. И не делали с этого места ни шагу, чтобы проплыть все расстояние «честно». Само собой, в процессе участвовали и мы, Эвисы — я находил те участки дна, на которых могла остановиться старшая ар Койрен, и плыл рядом с ней, чтобы, если что, поддержать. А девочки наблюдали за остальными. Но помощью это не считалось, ведь ученик и ученицы жаждали свершений. И радовались каждому преодоленному отрезку.
