Эвис: Повелитель Ненастья полностью

— Сейчас объясню! — вскинулась Вэйлька. — Посмотри в меня! Видишь, я плету «петельку». Потом дотягиваюсь ею до Нейла и цепляю во-о-от сюда! Все, теперь можно пробудить Дар, который не почувствует никто, кроме него. Чем больше петелек — тем больше людей тебя одновременно слышит и ощущает. Сложно?

— Вроде бы не очень…

— Тогда сплети такую же сама… Правильно! Теперь повесь ее на Нейла… Отлично! И НАВСЕГДА забудь о том, что ЭТУ петельку можно снять!

— Как там, на озере! — подумав, еле слышно сказала Найта. — Я на вершине валуна. Далеко внизу — вода. Шаг, короткий полет — и страх пропадает навсегда…

…Первое, что я сделал, проснувшись — это попробовал вызывать то самое ощущение «внутреннего взора», который позволял видеть дымку вокруг Найты с Вэйлькой и эти их «петельки». А когда почувствовал, что новая способность никуда не делась, с интересом «огляделся».

Петелек обнаружил аж четыре — две на мне, и по одной на обеих Дарующих. Прислушался к обеим женщинам и невольно улыбнулся: и матери, и дочке явно снилось что-то очень приятное, раз их души переполняло ощущение чистого и незамутненного счастья. Попробовал представить, что добавляю в голос воли, и обрадовался: ее пробуждение взбодрило меня не хуже холодного душа. А через несколько мгновений почувствовал, что ощущение ее присутствия чем-то схоже с ощущением «ручейков» Найты.

Первая «петелька» сплелась сама собой. За ней вторая, третья. Потом я попробовал понять, куда их можно «повесить», ощутил нужное место в голове Вэйльки и вдруг застыл, сообразив, что орнамент по нижнему краю герба нашего рода состоит именно из таких «петелек». А наши родовые цвета — черный с серебром — один в один совпадают с окрасом «ручейков» воли!

«Значит, я все-таки потомок Наказующих»… — подумал я и отвлекся от изучения своих новых возможностей, так как почувствовал, что просыпается Найта.

Следить за эмоциями этой женщины с помощью ее же Дара оказалось забавно. Еще пребывая на грани бодрствования и сна, она с наслаждением прогнулась в пояснице и потянулась. Затем вжалась в мой бок, сдвинула левую руку с моей шеи на грудь, потерлась щекой о плечо, еле слышно мурлыкнула от удовольствия и, наконец, попробовала меня услышать! Сообразив, что я не сплю, вспыхнула от смущения, начала отодвигаться, затем замерла на половине движения и… решительно вернулась обратно. Видимо, прочитав мои эмоции и не увидев в них ничего «страшного». Мало того, еще через десяток ударов сердца ее захлестнула волна бесшабашной решимости, и Найта, придвинувшись обратно, прошептала одними губами:

— Буду тренироваться!

Если бы она знала, насколько правильным было это заявление: через пару колец, когда проснулась Вэйлька, началась одна из самых неприятных тренировок в моей жизни: младшая Дарующая учила старшую всему, что умеет сама, на мне! Причем не только ловить «стужей», но и изменять, лечить и убивать. Поэтому я «замерзал», слеп, бился в ознобе, чувствовал слабость и терял сознание безумное количество раз. Да, потом приходил в себя в прекраснейшем самочувствии, но лишь для того, чтобы ощутить очередное головокружение, тошноту или вспышку боли. Но терпел, не выказывая ни усталости, ни раздражения, ни злости, так как прекрасно понимал, что так издеваться надо мной без очень веских причин Вэйлька бы не стала. И знал, что мне ничего не грозит.

Тем не менее, команду «достаточно!», поданную ею стражи через две, встретил с такой радостью, что был обожжен сдвоенным чувством вины, обласкан, расцелован и затискан. Ага, обеими — Найта, «потренировавшись» сразу после пробуждения, прикасалась ко мне без прежнего ужаса и, кажется, даже получала удовольствие от своей «невероятной храбрости»!

Готовить завтрак мы поленились, поэтому быстренько собрались и покинули место ночлега. Я с облегчением, моя первая меньшица — почти равнодушно, а ее «сестрица» нехотя, постоянно оглядываясь и пытаясь запечатлеть в памяти место, где обрела нормальный Дар.

По дороге домой тренировки продолжились, только уже без меня: Вэйлька учила мать нормально слышать. Заодно определила максимальное расстояние, на котором старшая Дарующая чувствовала эмоции человека, и точность, с которой она их читала. К этой части их занятия я толком не прислушивался, так как занимался собой. Вернее, пытался разобраться, какой эмоции соответствует тот или иной цвет в дымке вокруг моих женщин. А когда разобрался, начал впечатывать в память каждый оттенок и старался читать их «бездумно» и влет.

При этом лошадей особо не торопили, поэтому к стенам Лайвена подъехали незадолго до заката, страшно голодные, слегка уставшие и жутко довольные результатами поездки. Остановившись перед распахнутыми створками, быстренько расплатились с мытарем, въехали в город, а уже колец через пять-шесть увидели свет в окнах своего дома. Но вместо того, чтобы заторопиться, слегка придержали лошадей: Вэйлька захотела устроить матери очередной маленький экзамен.