Эвис: Повелитель Ненастья полностью

Пять дней дежурства пролетели, как один. Большей частью из-за того, что у меня, благодаря Амси, не было ни мгновения свободного времени. Ведь весь второй день она посвятила тестам, а когда определила уровень всего, что могло его иметь в принципе, составила программу обучения и вцепилась в меня, как голодный пес в мозговую косточку. То есть, терзала, не переставая, используя для «пыток» любую представляющуюся возможность. Честно говоря, вечером второго дня, выслушав не очень лестные выводы о своих реальных возможностях, я здорово приуныл. Еще бы, ведь, по словам Амси, кроме воистину невероятной реакции, скорости, силы и гибкости, похвастаться мне было нечем. То есть, я был сильным, быстрым, но очень тупым. Но, услышав ее веселое «не расстраивайся, по меркам этого мира ты почти гений!», я слегка расслабился. И пообещал себе стать хоть кем-то, но по меркам мира Ушедших. Поэтому с головой ушел в учебу. Вернее, в упражнения по развитию памяти.

Мои женщины занимались тем же самым. Только, в отличие от меня, не тратили время на исполнение обязанностей телохранителя, поэтому развивались куда быстрее. Впрочем, в этом были и положительные стороны. Например, к концу четвертого дня дежурства Найта как-то умудрилась выделить те изменения, которые начали происходить в нас с момента начала занятий, и попробовала перенести их на Тину. А все следующее утро ходила, гордо задрав нос и выпятив грудь, так как, по оценке хозяйки пляжного домика, скорость усвоения новых знаний у моей советницы выросла на треть.

То же самое воздействие, но в два Дара, удвоило уже мои возможности. А вот пробовать изменять их еще и с использованием воли Дарующие не решились, так как недостаточно хорошо ощутили процесс. Я на них, само собой не давил, прекрасно понимая, что, когда они почувствуют уверенность в своих силах, сразу же сообщат. Кстати, возникновения той самой пропасти в знаниях я пугаться перестал, так как не поленился сравнить программы обучения, и пришел к выводу, что Амси дает нам одно и то же. А избыток времени и неуемную жажду деятельности моих красавиц тратит на обучение танцам и пению, на подбор фасонов одежды, которую бы мог шить мэтр Колин, и тому подобную дребедень. Хотя почему дребедень? Те отрывки занятий Альки, которые я умудрялся подглядеть в промежутках между выполнением своих обязанностей и издевательствами личного Наставника, заставляли смотреть на движения своей меньшицы, открыв рот: каждый день в ее пластике появлялось что-то новое. И это новое поражало воображение!

С мэтром Колином тоже было… хм… интересно. Он приехал к нам домой на следующий день после нашего возвращения из дворца, слегка потерянным, сильно осунувшимся, но счастливым до умопомрачения. Причин для счастья оказалось предостаточно. Во-первых, после визита королевы Маниши его лавка превратилась в одно из самых посещаемых мест Лайвена. Правда, при этом сам портной и две его несчастные меньшицы забыли, что такое сон, так как шили почти круглые сутки, чтобы удовлетворить хоть часть потребностей благородных дам. Во-вторых, давно пропавшие поставщики вдруг воспылали к нему искренней любовью и уважением. Поэтому были готовы на все ради взаимовыгодного сотрудничества — привозить что угодно и откуда угодно, снижать цены и оставлять заказанное под слово. И, в-третьих, моя беседа с Чумной Крысой, а Конгера с главой гильдии портных в одночасье превратила Ореховую аллею в самое благополучное место Лайвена — по ней практически постоянно прогуливались волкодавы из Разбойного приказа и очень недобро поглядывали на всех тех, кто по внешнему виду не тянул на благородного.

К моей искренней радости, мэтр Колин не лебезил и теперь — поблагодарил за помощь, сообщил, что выполнил все мои распоряжения, в результате чего в его лавке не морщились даже королева Маниша и меньшицы Зейна, вернул пять золотых долга, а затем выложил на стол еще два увесистых мешочка:

— Мой заработок за эти дни, за вычетом стоимости материалов.

То, что заработок весь, чувствовалось по его эмоциям, поэтому я сказал, что эти вопросы он будет решать с моей советницей, и оставил его с Тиной. А через какое-то время с помощью комма увидел, как вытягивается лицо портного в тот момент, когда она закончила рисовать очередной набросок.

Не меньшее удовольствие мне доставляли и нормальные тренировки. Дорвавшись до возможности поработать в полную силу, я всю первую стражу изводил женщин отработкой «Кровавой Дорожки» и «Жалящего Аспида» на пределе доступных им скоростей. Первую половину второй рубился один против пятерых. А потом гонял Конгера и его парней. Естественно, успехи последних не шли ни в какое сравнение с успехами тех, кого регулярно изменяли. Но парни действительно старались, и это чувствовалось.