— Я серьезно! Говорят, что пока ваш супруг охраняет моего мужа, вы только тренируетесь. Так вот, найдите стражу-другую свободного времени и заходите!
— Зайдем, ваше величество! — пообещала Майра, и королева, успокоившись, двинулась к своему месту.
— Судя по реакциям собравшихся в этой комнате благородных, у королевы Маниши к этим двум торренцам старые счеты… — подала голос Амси. — О, и король зашевелился!
— Лограт ар Эжьен портил нам жизнь без малого десять лет, и за это время убил или покалечил множество достойных уважения благородных. Гирлон ар Зейвен — где-то около восьми, но сделал Маллору столько плохого, что не оценить ни в потерянных жизнях, ни в золоте. Вашими стараниями, Эвисы, мы вряд ли когда-нибудь еще увидим первого, и скоро забудем второго. Поэтому завтра днем к вам домой доставят воплощение моей искренней благодарности. Далее…. — Шандор подозвал меня к себе и высыпал в ладонь шесть жетонов, на которых были изображены кинжал, вбитый в череп и отбрасываемую ими тень[1]: — … присутствующий здесь глава Ночного приказа, хорошо знакомый вам Витсир ар Дирг уже включил ваши имена в список лиц, имеющих право пользования «таранами».
Хорошо помня слова отца о том, что прав без обязанностей не бывает, я насторожился. И чуть не рассмеялся в голос, услышав следующую фразу короля:
— Единственной обязанностью, которую я бы хотел, чтобы вы взяли на себя, является перенос Уголка Вечной Стужи поближе к трону. Естественно, только в те дни, в которые вы будете посещать приемы и балы во дворце! А чтобы вам, арессы, не приходилось задумываться о лишних тратах на наряды, я удваиваю ежемесячное содержание, выплачиваемое вашему супругу…
[1] Символ подразделения Теней, работающих на Ночной приказ королевства. Жетоны с его изображением в просторечии именуются «таранами». Что аналогично нашим «вездеходам»,
Ночь прошла бурно. Точнее, ее первая половина. Или даже две трети. Ведь каждая из моих супруг потребовала «самой чуточки» внимания и сделала все, чтобы я смог дать им желаемое в полной мере. Не скажу, что мне не понравилось, но за полторы стражи перед рассветом, когда обессиленные, но довольные дамы, наконец, угомонились, а я только-только закрыл глаза и начал проваливаться в сон, за своей долей обратилась еще и Амси. Причем, точно так же, как и мои девочки, сразу описала все свои потребности и очень аргументировано убедила в том, что переносить их удовлетворение «на потом» не стоит. В итоге, заставила сначала окончательно проснуться, а потом и отправиться к ней на остров.
Встретила меня, конечно же, в подвале. В другом, чуть более открытом купальнике, еще более «волнующе» подчеркивающим ее стати. Виновато улыбнувшись, позвала за собой, а когда мы поднялись в дом, провела в комнату с синтезатором и показала небольшой металлический контейнер и матерчатый кошель с гербом моего рода, в котором его можно было переносить.
На то, чтобы разобраться с принципами работы его содержимого «вживую», ушло чуть меньше кольца, поэтому вскоре я снова оказался в подвале, на полукруге перехода. Тянуть время не стал — перешел в Глевин, прямо в королевский дворец. Простоял на месте сто четырнадцать ударов сердца, дождался сообщения «все, подключилась», и прыгнул в Торр-ан-Тиль. А потом, последовательно, в столицы Реймса и Гельда. Закончив, вернулся домой, поднялся к себе, чтобы одеться соответственно погоде, покинул дом через забор и почти все время, оставшееся до рассвета, носился по Верхнему городу. Вернее, по улицам, прилегающим к посольствам этих четырех королевств. И выпускал стайки крошечных — меньше комара — и совершенно прозрачных
Не скажу, что вымотался, так как это было бы неправдой, но, вернувшись домой, вдруг ощутил нешуточное облегчение, и понял, что все это время пребывал в напряжении. Несмотря на то, что начавшие слипаться глаза быстро напомнили о бессонной ночи, прошел мимо спальни и вломился в кабинет. Где и проторчал последние полтора кольца, оставшиеся до подъема, решая несложные, но требующие внимания задачи по математике.
Часть семьи, спящую без задних ног, разбудили Тина с Найтой — ворвались в спальню и, язвительно подначивая девушек, отказывавшихся открывать глаза, принялись их щекотать. Когда этот способ не помог, напомнили о «самом страшном наказании Нейла» — отлучении от острова. И, наконец, заставили троицу засонь сползти с кровати.
