…Конгера и трех его парней, оставшихся охранять Бирюзовые покои, дома, естественно, не оказалось. Зато, узнав о том, что мы вернулись, перед воротами выстроилось пять из шести воинов, которые несли службу в особняке. При этом шестой ощущался на заднем дворе — неторопливо прогуливался вдоль забора, то есть, продолжал выполнять свои обязанности. Я мысленно порадовался такому усердию, а когда спешился, подозвал к себе Селию с Аникой и распорядился через стражу накрыть стол на шестнадцать человек в большом обеденном зале первого этажа.
Когда обе девушки унеслись на кухню, повернулся к Фиддину и сообщил, что присутствовать на этом обеде обязаны все члены рода, находящиеся в доме. Включая стражника, несущего службу на заднем дворе.
Воин прикоснулся кулаком к груди, а затем поинтересовался формой одежды. Я объяснил. А потом в сопровождении моих женщин прошел в дом, переобулся и рванул на остров. Само собой, не один, а с парой помощниц — Тиной и Алькой.
Пока Амси что-то меняла в их коммуникаторах, а затем объясняла, как открывать переход в ее владения, быстренько ополоснулся, переоделся в один из десятка комплектов одежды, синтезированной для меня искином, а затем забрал все подарочное оружие и перенес его в дом. Для того чтобы перенести кольчуги, шлемы, поножи, наручи и боевые пояса, пришлось сбегать туда и обратно еще четыре раза. Когда я появился на острове в шестой раз, то еле отогнал «помощниц» от снаряжения, предназначенного для них: сказал, что разбираться с ним придется долго, поэтому мы займемся этим сразу после обеда. Девочки, скрепя сердце, согласились и, подхватив по новому платью для себя и оставшихся дома подруг, вернулись к переходу.
Время, оставшееся до трапезы, я провел за учебой — слушал лекцию по астрономии и смотрел обучающий
Мероприятие началось моей речи перед десятком, выстроенным в одну шеренгу — Конгер вместе с парнями, обычно охраняющими Бирюзовые покои, прибыл незадолго до начала четвертой стражи, поручив охрану запертых дверей паре Теней дяди Витта:
— На мой взгляд, любой род силен, прежде всего, единством. То есть, не близостью главы к трону, не размерами манора или высотой стен родового замка и не количеством воинов, а внутренней готовностью каждого встать плечом к плечу с любым, кто носит те же самые цвета. Сегодня вы пролили кровь за род Эвис. Не свою — чужую. Но я ценю это куда больше пролитой своей. Ибо считаю, что самый лучший бой, это бой, который с первого и до последнего мгновения идет по заранее обдуманному плану, и уверен, что самопожертвование — это судорожная попытка в самый последний момент исправить чью-то глупость или просчет…
Парни слушали и слышали то, что я говорил. Поэтому постепенно расправляли плечи, гордо вскидывали подбородки и начинали все ярче и ярче «звенеть» гордостью за себя и за своих товарищей. А от тех эмоций, которые они испытывали, чувствовал душевный подъем и я:
— Я бы хотел отметить многое — бдительность Тиммела и Фиддина, исполнительность Конгера, сообразительность Кэйлора, выдержку Сангора и Дитта. Но чтобы не превращать обед в пустую говорильню, объединю свои мысли в одну общую. Да, и «обманки», и арбалеты, и болты к ним готовили не вы. И не вы придумывали, как отлавливать отравителей или встречать незваных гостей с наименьшим риском для защитников дома. Но труды тех, кто все это готовил и придумывал, были бы бесполезными, если бы любой из вас дрогнул или попытался броситься в атаку для того, чтобы достать противника первым. Но, слава Пресветлой, каждый из вас сделал именно то, что от него требовалось, и превратился в один из плотно сжатых пальцев того самого кулака, который не только встретил, но и сокрушил тех, кто злоумышлял против нашего рода. А ваша надежность позволила нам собраться не на День Поминовения по чьей-нибудь безвременно отлетевшей душе, а на Праздник Единства ар Эвис! Конгер?
Десятник, до этого момента глядевший в никуда мечтательным взглядом, мгновенно подобрался:
— Я, арр!
— Подойди.
Он вышел из строя, сделал четыре шага и замер.
Я вытянул руку в сторону, дождался, пока Майра вложит в нее перевязь с оружием, синтезированным искином, и протянул ее сородичу:
— Ты доказал, что достоин именоваться ар Эвис! Поэтому прими этот клинок и владей им с честью!
Парень принял перевязь подрагивающими от волнения руками, слегка выдвинул из ножен меч и прикипел взглядом к узору, проступающему по всей поверхности отполированного лезвия. Затем недоверчиво посмотрел на меня, но, увидев подтверждающий кивок, с благоговением прикоснулся губами к холодной стали, выпрямился и с силой прижал правый кулак к груди:
— Горжусь тем, что стою за вашим плечом[1], арр!
Он действительно чувствовал гордость. Но при этом переживал за товарищей, ибо не был уверен в том, что я как-то отмечу и их. И это очень нравилось и мне, и моим женщинам:
