— Слушай, Амси, а у твоих создателей не было какого-нибудь способа улучшить силу, ловкость, скорость реакции и другие характеристики бойцов, не используя помощь Дарующих?
— Если ты думаешь, что Дарующие в их обществе улучшали всех и каждого, то очень сильно ошибаешься: сильный Дар встречался очень редко, поэтому действительно серьезные
— Одна сотая часть чего-либо! — не задумываясь, хором ответили мы. После чего я обрадовано продолжил:
— Двадцать процентов к координации движений и скорости реакции — это очень прилично! А что нужно для того чтобы это
[1] Подробно описано в первой книге.
[2] Винарра — клавишный инструмент, что-то вроде клавесина.
Сообщение о том, что в ближайшие дни псарня будет переделана большой тренировочный зал, мои парни встретили довольным ревом и гулкими ударами кулаков по грудным клеткам. Когда я объяснил, что для этого потребуется, Фиддин пообещал все устроить в лучшем виде — закончить тренировку в середине второй стражи и отправиться за артелью мастеров. И отправился. А к концу третьей стражи вернулся. С главой этой самой артели — кряжистым седобородым мужиком по имени Гоха с плотницким топором за поясом.
Рассмотрев «мои» рисунки и обойдя давно пустующее здание, мастер попытался было предложить «кое-что улучшить». При этом посмеивался в душе. Но наткнулся на мой бешеный взгляд и сложился в поясном поклоне, после чего очень осторожно поинтересовался, когда бы я хотел, чтобы артель приступила к работе.
— Чем быстрее — тем лучше! — рявкнул я. Потом заставил его изучить рисунки и начал добиваться понимания каждого обозначения. А когда счел, что мужик, вспотевший от усердия и страха, действительно понял, что от него требуется, выдал денег на закупку материалов и отправил по лавкам.
— Болтлив, считает себя самым умным, а всех вокруг — неумехами… — посмотрев ему вслед, виновато пробормотал Фиддин. — Но при этом, как утверждают все, кто его знает, добросовестен и въедлив. И мастер, каких поискать.
Я пожал плечами:
— Мои объяснения ты слышал. Добейся, чтобы все было сделано именно так!
— Добьюсь, арр! — пообещал воин, и я, еще раз оглядев помещение, ушел домой. Одеваться.
Вэйлька и Найта оказались уже готовы — сидели, закрыв глаза, в гостиной моей спальни, причем с такими одухотворенными лицами, что я не смог не поинтересоваться у Амси, чем же они таким заняты, что не обращают на меня внимания.
— Слушают вчерашнее «Восхваление Ати». Только так, как оно могло бы звучать, если бы Найта, Майра и Ивица пели в сопровождении
Естественно, я заинтересовался. Поэтому уселся в ближайшее кресло, закрыл глаза, услышал знакомый легкий шелест, с которым волны набегают на берег, и недоуменно нахмурился, решив, что хозяйка пляжного домика что-то перепутала. Но уже через десяток ударов сердца, не столько услышав, сколько почувствовав, как в этот шелест постепенно вплетаются дуновения легкого ветерка, представил себя на берегу ночного моря.
Ощущение, которое создавало вступление, постепенно настраивало на правильный лад и словно очищало душу перед свиданием с чудом. Поэтому каждый звук, от робкого теньканья первой проснувшейся пичужки и до басовитого гудения какого-то жука, заставлял трепетать от предвкушения.
Когда к этим звукам добавилось пение, я, честно говоря, не понял. Просто в какой-то момент почувствовал легкий холодок, пробежавший по спине. Затем сглотнул подступивший к горлу комок и сообразил, что непонятно, когда появившееся ритмичное дрожание воздуха, плавно набирающее мощь и заставляющее сердце колотиться все быстрее и быстрее — это голоса. Того самого мужского хора, о котором говорила Амси!
Я прислушался к нему. Душой. И принял его ею же — каждая нота, которую они дарили приближающемуся рассвету, звучала именно тогда, когда требовалось. И именно так, как хотелось.
Потом звук стал становиться плотнее и насыщеннее — в пение хора влились совершенно незнакомые, но невероятно красиво звучащие инструменты. И, в тот самый миг, когда душа была разорваться от Ожидания, запели женщины. Сначала Ивица, а затем и Найта с Майрой.
