Когда Амси решила, что все нужные датчики уже на месте, я вернулся в дом и поднялся к себе в спальню. Про Ирлану, каюсь, забыл, так как всю дорогу слушал объяснения искина, запоминал новые понятия и старался разобраться не только в общем принципе их действия, но и в частностях. В результате ворвался в гостиную, даже не подумав заранее прислушаться, чтобы узнать, кто в ней находится, или, на худой конец, заглянуть в это помещение, используя камеры.
Короче говоря, ар Койрен, крутившуюся перед зеркалом в шортиках и топике, заметил только тогда, когда преодолел ровно половину пути до дверей спальни. Возвращаться в коридор было поздно, так что я улыбнулся стремительно краснеющему отражению, нисколько не кривя душой, сообщил, что этот наряд ему — отражению — очень идет, и ушел к себе. А через несколько мгновений услышал заливистый смех Альки, чуть приглушенный закрытой створкой.
Переиграть неловкую ситуацию шансов не было, поэтому я усмехнулся и ушел в себя. В смысле, побросал на кровать то, что приволок с собой, и, следуя указаниям призрачной хозяйки, начал превращать спальню непонятно во что. А когда закончил, на всякий случай задвинул засов, включил экран терминала системы наблюдения и контроля, и начал разбираться с доступными функциями.
Несмотря на то, что по утверждению Амси, в особняке установили, «самый примитивный примитив», да еще и с «возможностями, порезанными до предела», даже то, что осталось, потрясало до глубины души. Ведь теперь можно было забыть о понятии «непросматриваемое место» раз и навсегда. Ведь датчики, которые я так добросовестно расставлял, позволяли обнаруживать и сопровождать «взглядом» любое живое существо крупнее воробья, подобравшееся к нашему забору на расстояние ближе пятидесяти шагов. А еще одинаково хорошо видеть и днем, и ночью, и в самое жуткое ненастье. При этом не было никакой разницы, двигаются гости по открытому пространству или прячутся, скажем, в кузнице тех же ар Витзеров. Ведь система не просто показывала их фигуры, а позволяла разглядеть каждый жест или выражение лица, а также могла показать все, чем они вооружены, включая засапожные ножи! Кроме того, датчики позволяли слышать любой разговор, каждое отдельное слово или отслеживать ритм дыхания непрошеных гостей. Но больше всего радовало другое — система, использующая в своей работе часть сознания Амси, умела думать. Поэтому, контролируя не только окрестности особняка, но и все, что происходило на его территории, и могла «сглаживать» ошибки стражников. Скажем, повторить и усилить звук сработавшей «обманки» в том случае, если его не услышат с первого раза, или разбудить стражника отдыхающей смены как каким-нибудь «посторонним звуком», так и коротким импульсом генератора инфразвука.
С возможностями последнего и, к моему жуткому сожалению, единственного доступного средства активной защиты, я разбирался дольше всего. Нет, не с вариантами его включения, коих было очень немного, а с понятиями «частота», «звуковая волна» и «диапазон». То есть, слушал лекцию о зависимости воздействия инфразвука на живые существа от его частоты и мощности. Да, в физиологию процессов я не вдавался, так как чувствовал, что для этого слишком сильно не хватает знаний. Но даже услышанного по «самым верхам» хватало за глаза: этот самый генератор мог не только вызывать сухость во рту, головные боли, нарушения зрения и удушье, но и убивать, разрывая легкие[1]!
В общем, когда и с объяснениями, и с тестовой проверкой системы было закончено, от новых знаний слегка гудела голова и путались мысли. Поэтому, подумав, я решил, что не мешает слегка отвлечься. Скажем, посидеть в бочке с горячей водой или поваляться в джакузи. Но потом вспомнил о гостях, артели Гохи, вечерней поездке на бал, посмотрел на мерную свечу, вздохнул и подключился к камере своей гостиной.
К моей искренней радости, ни Ирланы, ни Альки в ней уже не было — обе юные дамы куда-то унеслись, оставив за собой горы женской одежды, наваленные чуть ли не на всех горизонтальных поверхностях. Как выяснилось, они сбежали в обеденный зал послушать игру и пение Найты с Майрой. Там же нашлись и Тина с опекаемыми парочками — сидели на диванах и в креслах, лакомились выпечкой и наслаждались. Правда, чем именно — талантом исполнительниц или общением между собой — я не вникал. Ибо, перешагнув через порог и дослушав мелодию до конца, плеснул во всех своих женщин волной восторга и любви, а затем сообщил, что пора собираться…
