— Не скажу, что не представляю ни одного повода для такой благодарности, но определиться с тем, который заставил тебя настолько сильно обрадоваться, был бы очень не против! — улыбнулся я, когда меня перестали душить. — Поделишься?
Алька, продолжавшая сиять все так же ярко, выпустила, наконец, мою многострадальную шею, зато вцепилась в правую руку:
— Мама сказала, что уже принесла вам клятву Истинной Верности, и посоветовала мне сделать то же самое еще сегодня!
— А что в этом настолько радостного, объяснишь?
Девушка, начавшая было настраиваться на ритуал, изумленно посмотрела мне в глаза, затем сообразила, что я над ней подшучиваю, и показала розовый язычок. Впрочем, причину радости тоже озвучила. После того, как посерьезнела:
— Клятва Истинной Верности считается безусловной. То есть, лишает приносящего даже гипотетической возможности что-либо обещать кому-то еще. Причем навсегда. Значит, я не смогу принести брачные обеты никому, кроме вас, и дядя Юрген не сможет этого оспорить!
Естественно, озвучивать эту мысль Альке я не стал. Просто назвал мелкую умницей, сказал, что буду счастлив видеть ее в своем роду и готов принять клятву. Ритуал попытался сделать как можно более торжественным, чтобы к уже испытываемым Алькой эмоциям добавилась еще и гордость за себя. А после его окончания огорошил девушку еще одним сообщением:
— Ну что, будущая ар Эвис, ты готова отпраздновать день своего совершеннолетия на нашем любимом озере⁈
Как ни странно, вместо того чтобы завопить от счастья или выразить свою радость как-нибудь иначе, Алька первым делом озабоченно свела брови у переносицы и… качнулась к двери. Правда, почти сразу же остановилась и хмуро посмотрела на меня:
— Нет, к маме и Найте сейчас нельзя — они сказали, что будут заняты до утра. И Майра с Вэйлькой тоже просили не беспокоить… Бездна, да как же их предупредить-то⁈
[1] Лед и пламя — аналог нашего «небо и земля»,
[2] Рубить воздух — ходить вокруг да около.
[3] Упереться в рогатину — аналог нашего «пойти на принцип».
[4] Оборвать нить — совершить нечто предосудительное, после чего благородного изгоняют из рода.
Глава 19.
…Когда Тина приоткрыла дверь в мою гостиную, Алька развлекалась — поглядывая на себя в зеркало и, напевая смутно знакомую мелодию, демонстрировала танец огня, виденный ею во время выступления какой-то бродячей труппы в замке Лиин. А я смотрел на это действо даже не глазами, а сердцем, поэтому практически не чувствовал окружающий мир.
Получалось у мелкой здорово: чистый, глубокий и очень красивый голос создавал фон, в котором тонули посторонние мысли. А то, что вытворяла стройная и гибкая фигурка, изображавшая то слабые язычки пламени над тлеющими угольками, то разгорающийся костер, то ревущее пламя лесного пожара, заставляло душу жить вместе с нею. То есть, то сжиматься в страхе за крошечный огонек, почти умирающий под порывами ветра, то вместе с ним, но уже подросшим и окрепшим, метаться над гудящим костром, то искрами устремляться в небо.
Видимо, врываться внутрь и прерывать танец дочери ар Лиин-старшая не захотела, поэтому стояла в коридоре до последнего такта песни и счастливого вопля «у меня получилось!» И лишь потом потянула дверь на себя:
— Дочь, это было великолепно! А если бы вместо нижней рубашки ты танцевала в обтягивающем платье из алых лепестков и хотя бы под дайру, мы с Нейлом и Найтой онемели от восторга!
— Спасибо, мам! — довольно заулыбалась девушка, повернулась к ней и ошарашено захлопала ресницами: — Ой, а что это с тобой⁈
Тина гордо вскинула голову, плавно скользнула вперед, не менее пластично, чем Алиенна, изобразила какое-то движение из танца и снова замерла, но уже передо мной. И одарила взглядом, исполненным такой безумной благодарности, что мне стало не по себе.
