Последнюю десятину лета я и мои спутницы встретили на Хандской дороге в двух стражах езды от Ченга. Я изображал младшего отпрыска из боковой ветви какого-то захудалого Младшего рода, в связи с отсутствием перспектив посвятившего свою жизнь Пути Меча[1] и превратившегося в неплохого рубаку. Обе ар Лиин — мать с дочкой, путешествующих по каким-то своим надобностям. А Майра и хейзеррки — инеевых кобылиц, дополнительно нанятых для их охраны.
На мой взгляд, для осведомителей разбойничьих шаек, орудующих в маноре, сдобной булочкой наша шестерка не казалась. Ведь две дамы, без каких-либо следов украшений, да еще и в скромных, основательно заезженных и пыльных дорожных платьях, выглядели не настолько привлекательно, чтобы заставлять кого-либо бросаться на четырех хорошо вооруженных, опытных и битых жизнью рубак.
Кстати, три «битые жизнью рубаки» действительно оставляли ощущение опытных. Темный загар на руках и лицах, выгоревшие во время купаний на озере пепельные волосы и потертые от долгого употребления рукояти мечей, позаимствованных в оружейной комнате заимки, для не очень профессионального взгляда были лучшим доказательством того, что «кобылицы» зарабатывают себе на хлеб далеко не битвами в дворцовых альковах. А осанка, приобретенная в результате регулярных изменений и шести с лишним десятин ежедневных тренировок в границах Дара, а также холодные, равнодушные, но цепкие взгляды, которыми «воительницы» смотрели на окружающий мир, добавляли нужные оттенки к исходящему от них ощущению опасности.
В общем, образ, который мы создали, был неплох. Но успокаивало меня не это: способности Вэйльки, позволяющие девушке чувствовать эмоции людей на значительном расстоянии, давали достаточно времени для принятия решения.
Ехали крайне неторопливо, можно сказать, с ленцой, для того чтобы дамы успели привыкнуть к определенному мною порядку движения и отработать реакции на подаваемые команды. Кроме того, такой темп езды позволял нам с младшей Дарующей отслеживать реакции мелкой на попадавшихся по дороге мужчин. А реагировала Алька по-разному. Одиночные путники вызывали в ней лишь легкое опасение и вспышку раздражения, направленную на саму себя, после того как мы проезжали мимо. Группы по три-четыре человека заставляли готовиться к худшему, загонять себя в состояние ледяного спокойствия, и испытывать нешуточное облегчение после того, как страхи развеивались. А вот крупные обозы с десятком и более охранников выбивали девушку из равновесия и довольно сильно пугали. Впрочем, внешне этот страх никак не проявлялся — Алька, копируя поведение своих пепельноволосых «охранниц», окидывала проезжающих мимо мужчин холодными и абсолютно ничего не выражающими взглядами. Правда, позволяла себе расслабляться лишь тогда, когда переставала слышать скрип тележных колес или перестук копыт лошади последнего всадника.
Что особенно приятно, каждый следующий путник, группа или обоз «переживались» все проще и проще, и к моменту, когда из-за поворота дороги показались стены не самого крупного города восходного Пограничья, я окончательно убедил себя в том, что короткий тренировочный выезд в «большой мир» не только необходим, но и своевременен.
Вросшие в землю городские ворота, по моим ощущениям, не закрывавшиеся лет двадцать, и изрядно загаженный захаб мы миновали без всяких проблем. И прямо с предвратной площади повернули налево, на довольно широкую улицу, ведущую в сторону Ремесленной слободы. При этом перестроились так, чтобы Тина и мелкая оказались по обе стороны от меня, но на полкорпуса сзади, а три «кобылицы» — за ними.
Образ «дамы едут за покупками» оказался вполне жизнеспособным — видя меня совсем рядом, Алька уверенно держала свои чувства в узде, поэтому к моменту, когда мы оказались у лавки ювелира, даже слегка воспрянула духом.
«Вы на охране, мы — внутрь!» — жестами показал я троице «торренок» и, спрыгнув на утоптанную ногами прохожих землю, помог Тине спешиться. В мастерскую вломился первым, дождался, пока советница войдет следом, выложил перед мастером, сложившимся в глубоком поклоне, столбик из десяти полновесных золотых монет, и коротко описал то, что мне требуется.
Невысокий, сухой, но на удивление жилистый мужчина ничем не выдал своего удивления — выложил на столешницу толстую пластину из светлого, почти белого воска, дождался, пока я оставлю пару оттисков родового перстня, и повернулся к ар Лиин-старшей.
Следующие кольца полтора я провел снаружи — беседовал Алькой, за время моего короткого отсутствия успевшей почувствовать себя неуютно. А когда Тина, наконец, завершила переговоры и вышла наружу, помог даме забраться в седло, запрыгнул на Черныша и направил его в сторону Верхней части города.
