Эвис: Заговорщик полностью

[2] Псарня — народное название штаб-квартиры Разбойного приказа. Кстати, сотрудников последнего в народе уважительно называют волкодавами или псами.

[3] Щит — медная монета. По размерам самая крупная из имеющихся в ходу.

Глава 3.

Восьмой день второй десятины первого месяца лета.

Следующим утром, не успев толком открыть глаза, я повел носом, ощутил запах ягодного взвара и, перекатившись на край кровати, вцепился в здоровенную кружку с любимым напитком, как всегда, обнаружившуюся на табурете.

— Майра, ты чудо! — с наслаждением уполовинив емкость, крикнул я, прекрасно зная, что она меня услышит. И не ошибся — не прошло и десятой доли кольца, как улыбающаяся ключница возникла на пороге спальни:

— Доброе утро, арр! Как спалось?

— Великолепно! — честно ответил я. — Свежие простыни, мягкая кровать, чистое тело. Что еще нужно молодому и не избалованному жизнью мужчине?

— Конечно же, плотно поесть и отправиться к девочкам матушки Оланны! — хихикнула она и исчезла. Чтобы вскоре возникнуть передо мной с вместительным деревянным подносом, уставленным тарелками.

Я принюхался к восхитительным запахам и почувствовал, как во рту начала скапливаться слюна:

— Пожалуй, соглашусь. Особенно с первой частью твоего утверждения!

— Со второй тоже согласитесь. Когда утолите голод и почувствуете томление… своей чувствительной души! — добродушно продолжила она, прекрасно зная, что на ее беззлобные шутки я никогда не обижаюсь.

— А что у нас на завтрак? — нетерпеливо спросил я, заметив, что она, продолжая издеваться, крайне медленно плывет от двери к кровати.

— Жареная курица, отварной рис, хлеб, сыр, блины и мед… — прежде, чем поставить поднос на табурет, перечислила ключница. И, увидев, что у меня вытягивается лицо, пожала по-крестьянски широкими плечами: — Встала пораньше, сбегала на рынок, приготовила…

— Ну и зачем? — возмутился я. — Я еще не тренировался, не умывался, и даже не бегал до ветру!

Видимо, возмущение получилось неубедительным, ибо девушка все равно почувствовала, что я ей искренне благодарен, и радостно затараторила:

— Первое утро после охоты! Какие в этот день могут быть тренировки? Легкую неумытость я переживу. Впрочем, вы все равно сейчас рванете умываться. Что касается третьей проблемы, то окно в шаге от кровати! А там до отхожего места всего ничего…

— Ладно, сдаюсь! — перестав строить из себя самодура, хохотнул я, выскочил из-под одеяла, ущипнул Майру за здоровую щечку и, натянув тренировочные штаны на голое тело, выскочил в окно.

Обратно вернулся тем же путем. Уже умытым. Ласково потрепал девушку по роскошной гриве, завалился на уже застеленную кровать, перевернулся на живот и навис над подносом:

— М-м-м, как вкусно пахнет!

— Я старалась… — довольно мурлыкнула ключница, выждала с четверть кольца, а затем сломалась: — Арр, ну начните же уже рассказывать! Иначе я сейчас лопну от любопытства!!!

Майра появилась в моей жизни случайно. Где-то через год после гибели мамы я очередной раз наведался на Пепельную Пустошь, мечтая наткнуться там на ублюдка, подобного тем, которые ее изнасиловали и убили. Наткнулся. И не на одного, а сразу на четверых — на совсем молодых «благородных», получающих удовольствие от издевательств над слабыми и беззащитными. Слава Пресветлой, я успел вовремя — привыкшие к безнаказанности двуногие скоты только-только вытащили будущую жертву из своей кареты, сорвали с ее головы какую-то тряпку, выдернули изо рта кляп и начали стращать. То есть, строить рожи, вспарывать ножами одежду и, конечно же, тискать прелести, сопровождая свои действия крайне глумливыми комментариями. Нет, она не сопротивлялась, так как прекрасно понимала, что любая попытка им помешать может быть расценена, как попытка поднять руку на мужчину, да еще и благородного, и закончится смертью на эшафоте. Но арры были пьяны и не очень хорошо держались на ногах, поэтому плохо контролировали свои конечности.