Праздника или пира из ужина не получилось: отдав должное густой мясной похлебке и поклевав кукурузной каши с сыром, до смерти уставшие благородные дамы настолько осоловели, что начали засыпать прямо в креслах. Даже не пригубив очень неплохого красного вина. И лишь Майра, привыкшая заниматься хозяйством от рассвета и до заката, выглядела бодрой и довольной жизнью. Поэтому когда я поднял на руки Тину, отнес ее в спальню, положил на кровать и удалился, хозяйка рода Эвис взяла на себя самое сложное — разула и раздела спящую женщину, а потом накрыла ее одеялом.
Такое разделение обязанностей очень неслабо ускорило процесс. Поэтому вскоре мы уложили постель последнюю, Алиенну. Правда, одетой, так как побоялись ее испугать. Потом спустились во двор, сели на крыльцо и почти целую стражу любовались звездным небом…
[1] Смесь глины, соли и извести в определенных пропорциях в средневековье служила аналогом современных огнеупорных пропиток, так называемых антипиренов.
Глава 10.
…Испуганный вскрик мелкой и скрип петель и приближающийся топоток босых ног я услышал ближе к рассвету, когда досматривал невесть который по счету сон. Не успел я открыть глаза, спрыгнуть с кровати и обернуть чресла одеялом, как дверь в спальню распахнулась, и ворвавшаяся в комнату Алиенна со всего размаху врезалась мне в живот.
— Все хорошо, я тут и никуда не делся, слышишь? — ласково поглаживая ее по волосам и мелко-мелко трясущимся плечикам, негромко сказал я. — Я рядом, спал за тоненькой-претоненькой стеной…
Смысла того, что я ей говорил, девушка точно не понимала. Но вскоре после того, как я повелительным жестом выставил ее встревоженную мать из своей спальни, начала реагировать на голос — чуть-чуть расслабила руки, обхватывающие мою талию, перестала дрожать, как былинка на ветру, и вжиматься лицом в грудь.
Я не останавливался — перебирал пальцами волосы, легонечко массировал напряженную шею и говорил, говорил, говорил. Долго, по моим ощущениям, кольца полтора, если не два. Как оказалось, не зря — ее начало отпускать. А меня наоборот — когда ее перестало колотить, я вдруг сообразил, что стою практически голым, а значит, в тот момент, когда Алиенна начнет соображать, могу ее испугать куда больше, чем приснившийся кошмар!
— Скажи, в этой комнате тебя кто-нибудь или что-нибудь пугает? — спросил я, когда понял, что она начала понимать то, что слышит.
Через некоторое мелкая отрицательно мотнула головой.
— А в доме?
На этот вопрос девушка ответила сразу. Так же.
— А в ближайших окрестностях заимки?
Тут Алиенна задумалась. Надолго. Видимо, не могла прийти к однозначному ответу.
— Странно, что ты колеблешься… — «удивился» я. — Ведь на много-много перестрелов вокруг этого домика нет ни одной живой души.
— Знаешь… — продолжил я после небольшой паузы, — … для того, чтобы понять, что бояться тут нечего, достаточно взять меня за руку, подойти к окну и внимательно вглядеться в ночной лес. И понять, что его обитателям нет дела до людей!
Ласковый голос и уверенный тон сотворили чудо: Алиенна окончательно расслабилась, расцепила кольцо рук, взяла меня за запястье и, послушно повернувшись к окну, сделала первый робкий шаг. Я скользнул следом, но чуть в сторону и дотянулся до рукава куртки, с момента вселения в эти покои висевшую на спинке кресла. Быстренько вдел левую, свободную руку в рукав, накинул куртку на плечи и попросил девушку перехватить меня за другое запястье, так как «открывать створки правой будет удобнее».
Выглянув в открытое окно и уставившись во тьму, Алиенна зябко поежилась, качнулась назад и вжалась спиной в мой живот:
— Н-нет, ночной лес меня все-таки пугает!
— Знаешь, еще не так давно Майра смотрела на окружающий мир так же, как ты, то есть, со стороны и словно издалека. Но однажды ночью, оказавшись рядом со мной на берегу небольшой речки, она вдруг захотела подойти поближе и почувствовать, каков он на самом деле. Тогда я посоветовал ей сделать «кошмарную вещь».
— Какую? — тихо спросила мелкая.
— Набрать в грудь побольше воздуха, опуститься под воду с головой, вцепиться во что-нибудь под ногами, закрыть глаза и полностью расслабиться!
— Я бы умерла от страха! — призналась девушка и вжалась в меня еще сильнее.
— Майра тоже боялась… — позволив себе чуть-чуть покривить душой, сказал я. — Но она мне верит. Может быть, даже больше, чем самой себе. А еще знает, что я никогда не посоветую ей ничего плохого. Поэтому попробовала. А буквально через пару десятков ударов сердца поняла, что мир невероятно красив!
— Я тоже вам верю! — торопливо выдохнула Алиенна.
— Да, веришь, но по-другому: в тебе, кроме веры, есть сомнения, страхи и много чего еще. А в ней — только она одна!
— Это как?
