С крушением СССР ушел в небытие прежний приток субсидий науке. В условиях внезапно провозглашенной рыночной экономики все НИИ Республики Казахстан и стран СНГ как бы повисли в воздухе, никому не было до них дела, поэтому многие из них самораспустились, другие остались без средств существования. Перестройка, как говорили тогда острословы, заставила затянуть пояса потуже. И тогда Сергазы Адекенов, обсудив со своими коллегами катастрофическое положение, в которое они попали, в начале 1995 года предложил руководству Национальной академии наук Казахстана перевести институт фитохимии на самофинансирование. Это был довольно смелый, одновременно рискованный шаг. Но весь расчет строился на том, что препараты, созданные в институте, должны окупить расходы на содержание НИИ. Оставалось поставить выпуск лекарств на поток…
Ученые института фитохимии просчитали все варианты, учли все свои возможности и силы, даже то, что основные виды диких растений, как основного сырья для производства, придется выращивать на собственных плантациях. Детально разработанный бизнес-проект был представлен в НАН Республики Казахстан. Инициатива НИИ была поддержана правительством республики: в центре Караганды институту выделили 44 гектара земли, из них 3 гектара — под опытное поле; а в пригороде было организовано подсобное хозяйство на площади 600 гектаров для искусственного выращивания лекарственных растений. На территории института был срочно возведен новый корпус (сейчас, в связи с увеличением заказов на «Арглабин» из России и из других стран, строится более просторный, четырехэтажный производственный комплекс, где будут размещены новые мощности), а в Астане открыли филиал института со своей аптекой, как и в Караганде, где реализуются лекарства с маркой фитоинститута… Кстати, в Караганде уже несколько лет действует Российско-Казахстанский фармацевтический институт, который также работает под эгидой этого НИИ…
Фитоинститут интенсивно набирает обороты. Ценность выпускаемых им лекарств в том, что они состоят из компонентов, созданных самой природой, и не оказывают побочных воздействий. Естественно, тут же возникает вопрос: «А как обстоит дело с научной стороной?» Посудите сами: в 1999–2001 годах институт фитохимии провел две международные конференции, в них приняли участие 185 ученых с шести континентов земли; тем самым было подтверждено лидерство в этой отрасли науки казахстанских фитохимиков… В институте в настоящее время занято около трехсот научных работников, в 16 лабораториях ведут исследования 6 докторов, 33 кандидата наук… Сам С. М. Адекенов в 1992 году стал доктором химических наук, через три года был избран членом-корреспондентом НАН, а в 2003 году — академиком. За выдающиеся успехи Сергазы Мынжасарулы награжден серебряной медалью имени Аль-Фараби Национальной академии наук Казахстана и знаком «За особые заслуги перед наукой РК». Кстати, признание в своем отечестве ученый получил после того, как его по достоинству оценили за рубежом. Оказывается, казахский ученый еще в 1994 году (значит, за девять лет до членства в НАН) был избран членом Нью-Йоркской академии наук, а в 2001 году Кембриджский (Великобритания) Международный научный центр присвоил ему звание «Лучший ученый 2001 года» и наградил «Золотой медалью».
В конце 1970-х годов казахстанские химики в лабораторных условиях выделили редко встречающийся в природе и очень ценный элемент рений. Присутствие рения в медных рудах Жезказгана впервые обнаружили в 1958 году ученые НИИ геологических наук АН Казахской ССР: Т. А. Сатпаева — супруга Каныша Имантай- улы и ее коллеги С. К. Калинин и Э. К. Файн. Извлечен рений из этих руд исследовательской группой ХМИ. А идею заняться им подсказал опять же Евней Арыстанулы. Научное предвидение и чутье его и на этот раз не подвели, его ученики с блеском выполнили поставленную задачу. Это был феноменальный успех для того времени! Между прочим, тогда же впервые в Казахстане и во всем мире стали форсировать производство этого драгоценного и очень дорогого элемента.
Такое бывает в жизни ученых очень редко, можно сказать, карагандинские химики попали в струю. В те годы прошлого столетия началась настоящая рениевая лихорадка: один грамм его стоил десятки тысяч долларов США. Но, как ни странно, история с удачным выделением одного из редких элементов на этом не закончилась. Ниже мы расскажем о счастливом продолжении ее на примере другого, еще более дорогого элемента…
