Евнухи в Византии полностью

Создается, таким образом, впечатление, что, когда дело доходило до евнухов, авторы могли выбирать тот образ, который желали, в соответствии со своими целями. Они могли выбирать между позитивными и негативными образами евнуха, которые сосуществовали в обществе и даже в одном тексте одновременно. Оба эти образа были стереотипны, оба они составляли «общие места». Это имеет определенные последствия для теории Рингроуз. Существование положительного отношения к евнухам в Византии вряд ли было беспрецедентным. Рассматривать отрицательные взгляды на евнухов в Византии как пережиток устаревших топосов, а положительные как подлинные чувства – позиция сомнительная. И то, и другое было одинаково стереотипно. Как упоминалось выше, Рингроуз придает большое значение тому факту, что в Византии XII века можно найти позитивную этимологию слова «евнух»[853], однако она не была изобретением византийцев, так как существовала уже в поздней Римской империи: о ней упоминает в IV веке Епифаний Кипрский[854]. Этот факт убедительно демонстрирует, что положительное восприятие евнухов не было чем-то новым и что позитивный взгляд на евнухов сам по себе был топосом. Здесь следует внимательнее изучить византийские взгляды на евнухов, прежде чем продолжать рассмотрение тезиса Рингроуз.

Как признает Рингроуз, в Византии существовали как положительные, так и отрицательные взгляды на евнухов. Хотя она считает враждебные образы евнухов архаичной риторикой, нет никаких сомнений в том, что их авторы разделяли предвзятость позднеантичных представлений, в некоторых случаях даже превосходя их, но могли и концентрироваться на гендерных аспектах. В IX веке патриарх Фотий в одном из писем хулит евнуха Иоанна Ангурия, патрикия и сакеллария, заявляя, что его род был известен и ненавидим за испорченность, а сам евнух – даже более того[855]; он также описывает Иоанна как «андрогина». Загадка пола евнухов комментируется и в письме дипломата Льва Хиросфакта, датируемом началом Х века, где осуждается евнух, который участвовал в посольстве в Багдад вместе со Львом[856]: размышляя о состоянии этого евнуха, Хиросфакт считает, что он родился от двух женщин, так как он был женствен (θηλυνόμενος); кроме того, дипломат обвиняет евнуха в том, что он допускал сексуальные непристойности во время посольства, и утверждает, что он был дурным во всем. Сатирическая песенка Х века высмеивает евнухов патриарха Полиевкта и Василия Лакапина, за то, что у них были сморщенные пенисы и широкие анусы, причем последнее намекает на анальный секс[857]. Пресловутый афоризм, записанный в хронике Кедрина (XII век) касательно правления императрицы Ирины и могущественных евнухов, которые ее предали, звучит так: «Если у тебя есть евнух, убей его; а если его у тебя нет, то купи и убей его»[858]. И в романе XII века «Аристандр и Каллифея», написанном Константином Манассией, говорится, что, хотя гадюка укусила евнуха, умерла змея, ибо кровь евнуха была ядовитее[859]. В жизнеописании своего дяди-евнуха Иоанна, епископа Ираклийского, Никифор Григора заявляет, что святость Иоанна была тем более замечательна, что он как женоподобный евнух был большей жертвой страстей, чем обычные мужчины[860]. Вожделение нельзя было искоренить кастрацией.