При Алексее I Комнине (1081–1118) два евнуха всё же занимали важные военные посты. Евстафий Киминиан был доверенным лицом императора и друнгарием флота, которому предстояло сыграть определенную роль в обороне Константинополя в отсутствие Алексея[994]. Другой евнух, Лев Никерит, описан Анной Комниной как человек, который с юности вел жизнь среди воинов и доказал свою надежность[995]: одно время он служил дукой Паристрия[996], а также был стратигом Пелопоннеса и дукой Кипра[997]. Два этих евнуха входят в число тех двенадцати, которых Каждан и Эпстейн смогли отождествить по источникам при дворе Алексея. Каждан и Эпстейн отмечают, что лишь немногие из этих евнухов имели какое-либо политическое значение[998]. Другие известные случаи – патриарх Константинопольский Евстратий Гарида (1081–1084) (до этого любимый монах матери Алексея Анны Далассины) и друнгарий Симеон (предположительно тождествен друнгарию Стефану, который стал известен после пострига как Симеон Освященный). По их утверждению, в правление Иоанна II Комнина (1118–1143) и Мануила I Комнина (1143–1180) упоминается еще меньше евнухов (всего пять), причем это были «церковные иерархи, придворные и воспитатели императорских сыновей»[999]. Тем не менее Никита Хониат подчеркивает то влияние, которое евнухи-спальничие имели на Мануила, сравнивая их с иностранцами, имевшими доступ к ушам императора[1000]. Кроме того, Иоанн Киннам выделяет фигуру евнуха Фомы, к которому благоволил этот император[1001]: он предупредил Мануила о заговоре Алексея Аксуха в 1167 году, а позднее выполнял обычную роль посла к Иконийскому султану Килич-Арслану. Гораздо заметнее евнухи в короткое правление Андроника I Комнина (1183–1185), который был двоюродным братом Мануила и регентом при его сыне Алексее II (1180–1183), но вначале добился для себя императорского статуса, а затем убил Алексея. Особенно выделился при Андронике евнух Никифор, особо почитаемый императором: он командовал войсковым подразделением и занимал должность паракимомена[1002]. Что касается других его евнухов, то Птеригеониту приписывают исполнение приказа Андроника отравить Марию Комнину, которой служил этот евнух[1003]. Интересно, что Птеригеонит состоял при отце Марии Мануиле I Комнине, прежде чем поступить к ней на службу. Птеригеонит был и одним из двух чиновников, отвечавших за казнь императрицы Марии Антиохийской[1004]. Никита Хониат описывает также роль некоего евнуха в разгроме при Хараксе войска, которое Андроник Ангел собрал против императора, хотя этот евнух командовал лишь крестьянами и отрядом пафлагонских воинов[1005], – к сожалению, его не удается идентифицировать.
Нередко отмечается, что при Ангелах – династии, сменившей Комнинов в 1185 году (и правившей до 1204 года), – евнухи отчасти восстановили свое положение при дворе[1006]. Это особенно ясно проявилось в правление Алексея III Ангела (1195–1203). Никита Хониат изображает евнухов-спальничих во главе с Георгием Инеотом как имевших влияние на императора[1007]. Предполагается, что евнух, который описан как самый доверенный друг Алексея и который был послан императором с посольством к Алексею Иванке, – именно Георгий Инеот[1008]. Другой видный его евнух – паракимомен Иоанн Ионополит, который исполнял военные поручения[1009]: Михаил Хониат описывает его как нового Нарсеса, то есть знаменитого евнуха VI века, одержавшего победу над готами в Италии[1010]. Других значительных евнухов упоминает Никита Хониат в своем рассказе о правлении Алексея III. Один евнух играл роль епископа во время развлечений, устраивавшихся во Влахернском дворце: к сожалению, Никита отказывается назвать его по имени, но пишет, что он был «чрезвычайно богат, занимал самые высокие должности и был записан в члены императорского двора»[1011]. У Алексея III казначеем также служил евнух – Константин Филоксенит, сыгравший важную роль в повторном провозглашении Исаака II Ангела императором в 1203 году, после бегства Алексея из-за прибытия в Константинополь рыцарей IV крестового похода[1012]. Этот евнух сыграл ключевую роль и в захвате власти Алексеем V Мурцуфлом в 1204 году[1013].
