— Она врёт, — захрипел Кахл. — Она даже не знает, что такое Ката Хуук. Она — дикарка из племён на западе, зверолюдей, с которыми мне приходилось иметь дело. Её мать — жирная шлюха, которая продаёт своё тело за пиво. И…
— Меня не должно быть здесь, — твёрдо сказала Юна, глядя в глаза Кераму. — Возьмите меня с собой.
Полные сомнений, Керам и Мути переглянулись.
Разъярённый Кахл выкрутился из рук Мути.
— Хотите лечь с нею? Так ведь? — Он разорвал простую рубаху Юны и сорвал её с её раздутого живота. — Смотрите! Свиноматка полна поросят. Хотите
Керам нахмурился.
— Ребёнок. Он от Кахла?
Она задрожала ещё сильнее.
— Нет. Хотя мой живот возбуждает его, и он использует меня. Ребёнок — от мужчины из Ката Хуук. Он приходил сюда. Он воспользовался мною. Он не сказал мне своего имени. Он обещал мне…
— Она врёт! — бушевал Кахл. — Она была с ребёнком, когда я её нашёл.
— Я не для этого места, — сказала Юна, оглядывая город с тенью отвращения. — Мой ребёнок не для этого места. Мой ребёнок — для Ката Хуук.
Керам снова поглядел на Мути, который пожал плечами. Керам усмехнулся.
— Я не могу сказать, говоришь ли ты правду, Ю-на. Но ты странная, и твоя история позабавит моего отца…
— Нет! — вновь вмешался Кахл. Стража двинулась вперёд. — Вы не можете забрать её!
Керам проигнорировал его. Он кивнул Мути.
— Организуй сбор дани. У тебя, Ю-на, есть здесь какое-то имущество? Какие-то друзья, кому ты захочешь оставить всё, когда уйдёшь?
Она явно затруднялась понять, что он сказал, потому что не была уверена, что означает слово «имущество».
— Ничего нет. Из друзей — только Гвереи.
Керам пожал плечами; имя не говорило ему ровным счётом ничего.
— Готовься. Мы скоро отбываем.
Он хлопнул в ладоши, и Мути вместе со стражей продолжил выполнять его распоряжения.
Но Кахл, которого держал стражник, продолжал просить и умолять:
— Возьмите меня! О, возьмите меня!
Потребовалось три дня, чтобы преодолеть расстояние до таинственного дома Керама, до Ката Хуук.
Зерно и мясо, которые Керам назвал «данью», собрали очень быстро. Юна понятия не имела, почему горожане — едва ли жившие в достатке сами — должны были хотеть отдать так много еды этим незнакомцам. Они даже не дали им пива взамен.
Но теперь у неё не было времени искать ответы на такие вопросы. Речь, которую она так долго репетировала с того момента, как в первый раз увидела Керама, окупилась сполна. Теперь ей следовало сохранять спокойствие и следовать туда, куда её вели.
Партия людей растянулась в неплотную колонну. Керам и Мути возглавляли её. За ними следовали четверо приземистых стражников: двое без грузов, готовые воспользоваться оружием, и двое других — загруженных данью. Юна, державшая лишь копьё, с которым пришла сюда, подошла к одному из охранников, ожидая, когда ей дадут её часть поклажи.
Керам одёрнул её.
— Позволь им делать свою работу.
Юна пожала плечами.
— В городе Кахла это была бы моя работа.
— Хорошо, только я — не Кахл. Ты должна вести себя так, как мы, девочка. Так мы живём.
— Меня взяли ребёнком из…
— Да я помню, что ты мне сказала, — ответил Керам, и его брови поднялись в знак хорошего настроения. — Я не уверен, что поверю хоть в одно слово из этих. А теперь слушай. В Ката Хуук слово Потуса — это закон. Я — сын Потуса. Ты будешь повиноваться мне. Не задавай мне вопросов. Понимаешь?
Внутри народа Юны царило равноправие, как у большинства народов охотников-собирателей; нет, она не понимала. Но она молча кивнула.
Они отправились в путь. Молодые люди, не обременённые ношей, шагали вперёд достаточно легко — и Юна тоже, несмотря на свою беременность и на эти четыре месяца скудной еды и упорного труда, которые ей пришлось выдержать. Но стражники пыхтели и жаловались на усталость ног.
Для Юны было большим облегчением покинуть запущенный город и снова оказаться на открытом месте, быстро
Каждую ночь они останавливались в маленьких городках — не лучше и не хуже, чем был город Кахла. Стражники наслаждались обилием пива и девушек. Керам и Мути держались обособленно, спокойно проводя ночи в хижинах. Они позволили Юне пребывать с ними, забившись в угол.
Ни один из них не тронул её. Может быть, это было из-за её беременности. Может быть, они просто не были уверены в ней. Одна её часть, которая была рада освободиться от сального внимания Кахла, упивалась отсутствием необходимости делить её тело с кем-либо ещё. Но другая её часть, более дальновидная, сожалела об этом. Она не имела ни малейшего представления о том, на что будет похоже это место, этот Ката Хуук. Но она подозревала, что её лучший шанс на выживание состоит в том, чтобы связать себя с Керамом или Мути.
Поэтому она удостоверилась в том, что каждые вечер и утро, сбрасывая свою рубаху, она открывала им своё тело; и она была уверена в том, что Керам, думая, что она этого не замечает, следил за ней взглядом.
