Атлантика, которая расширялась со времён раскола Пангеи, всё ещё была значительно уже, чем во времена человека: шириной не более пятисот километров в своём самом узком месте. Это не было невозможным расстоянием — такую переправу при соответствующей удаче могли пережить даже хрупкие лесные существа вроде Странницы. Такие переправы были немыслимыми. Но они были
На самой долгой временной шкале, где счёт идёт на миллионы лет, работа счастливого случая бросала вызов человеческой интуиции. У людей в арсенале было субъективное сознание риска и невероятности такого рода события, подходящее для существ с продолжительностью жизни меньше века или около того. События, которые случаются значительно реже, чем это — вроде удара астероида — в человеческом сознании помещались не в категорию «редко», а в категорию «никогда». Но даже в этом случае столкновения с небесными телами имели место, и существу с продолжительностью жизни, скажем, десять миллионов лет, они вовсе не будут казаться настолько уж невероятными.
При наличии достаточного времени даже такие маловероятные события, как пересечение океана от Африки до Южной Америки, неизбежно происходили бы раз за разом, и оказали бы влияние на судьбу жизни.
Так и произошло сейчас. На деревьях, которые возвышались над Странницей, не было ни одного примата — ни одного на целом континенте, потому что её очень отдалённые родственники из этих мест, другие дети Пурги, стали жертвами вымирания миллионы лет назад, побеждённые конкурентным давлением со стороны грызунов.
И вот в этом месте на краю света, где иначе эволюционировавшие существа искали пропитание в лесах, выглядящих по-другому, начиналась новая жизнь, новая линия большой семьи Пурги. От всего лишь трёх выживших особей — при наличии достаточного времени и медленной скульптурной работе с их генетическим материалом — произойдёт целый спектр новых видов.
По любым стандартам обезьяны Нового Света были успешными существами. Но на этом густонаселённом континенте, покрытом джунглями, судьба внуков Странницы будет весьма сильно отличаться от судьбы потомков её сестры в Африке. Там приматы, облик которых будет формироваться под воздействием катастрофических событий вроде изменения климата, быстро разовьются в новые формы. Там линия Пурги продолжит — в лице человекообразных обезьян — своё медленное изменение, ведущее к появлению человечества. Даже появившиеся позже мартышки, на которых была так сильно похожа Странница, станут наращивать видовое разнообразие вдали от леса, изыскивая способы жить в саванне, на горных плато, и даже в пустыне.
Здесь всё будет совсем по-другому. На континенте с более выровненными природными условиями всегда будет слишком соблазнительно остаться в обширных влажных тропических лесах.
Внуки Странницы никогда не покинут деревья. Они никогда не станут заметно умнее, чем они есть на данный момент. И они не сыграют никакой роли в будущей судьбе человечества — разве что, как домашние питомцы, объект охоты или предмет научных интересов.
Но всё это было в необозримом будущем.
Странница уже чувствовала себя замечательно восстановившейся после своего недолгого пребывания среди зелени и после выпитой воды. Она огляделась вокруг. Увидев в подлеске проблески красного, она пошла в ту сторону. Она нашла плод, незнакомый, но большой и с мягкой кожицей. Она впилась в него зубами. Когда она жевала его мякоть, сок брызгал и стекал по её шерсти. Он был самым восхитительным и самым сладким из всего, что она когда-либо пробовала на вкус.
Норники рылись в жёсткой низкорослой траве, которая цеплялась за дюны. Их было множество, великое множество. Они образовали такое скопление, что напоминали расстеленный по земле ковёр из копошащегося буровато-серого меха.
Роющая заметила плотную куртину папоротника на небольшом мысе, возвышающемся над океаном. Там кормящаяся толпа казалась чуть более разреженной, поэтому она направилась туда. Под прикрытием куртины папоротника она обрывала листочки своими проворными пятипалыми передними лапками и грызла коричневые споры.
В трёхлетнем возрасте Роющая была уже одной из самых старых норников. Её длина была всего лишь несколько сантиметров. Она была жирной, округлой и обросшей толстыми слоями бурого меха — самым лучшим приспособлением для сохранения тепла её тела. Она выглядела как нечто вроде лемминга. Но она совсем не была леммингом. Она была приматом.
