— А отец у тебя красивый? — неожиданно спросил Максим, и Наташа задумалась.
— Ну… Нормальный, — пробормотала она. Поняла, что не может вспомнить лицо своего отца. Возможно, она даже не узнает его, если встретит в городе. А ведь живут в одной квартире!
— Я просто смотрю на эти фотки, — сказал Макс, — мама у тебя действительно симпатичная. Особенно если улыбается. Но ты на нее не особо похожа. Значит, похожа на папу?
— Не знаю, — растерялась школьница. — А ты на кого похож?
— На отца.
— А я, правда, не знаю. Может, еще рано судить? Подросту еще, там видно будет… Вообще, у меня волосы, как у мамы. Только она красится в блондинку и «химию» делает.
Макс грустно, словно это касалось его лично, предположил:
— Если ты похожа на папу, возможно, с ним тебе было бы легче найти общий язык. Вы бы смотрелись в зеркало, или в витрины магазинов, и вспоминали бы, что вы одна семья. Что вы родственники настолько близкие, что ближе не бывает… А ты желанный ребенок?
— Я никогда не интересовалась этим вопросом, — удивленно и словно сама себе ответила Наташа.
— Я вот нежеланный. Отцу тридцать лет было, а он особо ни к кому серьезных чувств не испытывал. О создании семьи тем более не думал. Просто спал с девушками, пил с друзьями, вел, так сказать, кочевой образ жизни. Он у меня моряк, сейчас капитан корабля, а тогда старшим помощником был, и то в одном городе в порту стоит пару месяцев, то в другом… Так вот, моя мама залетела, и ему пришлось жениться. А мамочка у меня не сахар, скандальная, как у тебя. У них довольно долго семейная жизнь не складывалась, я стал подрастать, и все чаще слышал, что из-за меня мама загубила свою молодость, а отец потерял свободу… А у мамы еще очень тяжелые роды были… В этом же тоже я виноват! Они все время требовали от меня благодарности за то, что дали мне жизнь, что воспитывают меня достойным гражданином своего общества… Столько громких слов всю жизнь от них слышу! Столько нравоучений! Оказывается, я разрушил их неприкосновенные судьбы и теперь взамен должен выполнять все, что они от меня хотят. А я сопротивляюсь. Может, и у тебя такая же ситуация? А про похожесть я вот почему спросил. Сейчас мама смотрит на меня и все чаще вспоминает, как познакомилась с отцом, как влюбилась в него, души в нем не чаяла… А отец, в свою очередь, считает, что я — его вторая жизнь, его вторая молодость. Трепетно стал ко мне относиться под старость… Правда, по-прежнему, пытается уберечь меня от ошибок, которые совершал сам.
Наташа почувствовала, что Максим, действительно, ее понимает. И заодно впервые задумалась над историей своего появления на свет. Может, правда, с ее рождением связаны какие-то неприятности… Она желанный ребенок. Это простой логический вывод: мама с папой женаты семнадцать лет, значит, Наташа никак не возникла до свадьбы. И даже не сразу после. Но рождению Наташиного братика родители явно радовались больше, чем наличию дочери. Наверно, они просто хотели мальчика, а не девочку, поэтому и считают, что Наташа не оправдывает их надежд. Но братик умер. Неужели, все дело в этом?!
В кабинет, постучав, заглянула Валентина Валерьевна, учительница истории. Они с Максимом часто обмениваются какими-то книгами, вот и сегодня историчка принесла своему коллеге пачку листов А4.
— Ты опять здесь?! — воскликнула Валентина Валерьевна первым делом, укоризненно покачав головой Наташе. — Вот, Максим Викторович, я Вам распечатала про Александра II, — протянула учителю бумажки и заметила на столе фотографии. Усмехнулась: — Ух, ты! Максим Викторович, Вам идет такая одежда! Я Вас кроме как в костюмах, по-моему, ни в чем больше не видела. А кто фотографировал?
— Я, — робко призналась Наташа сбоку.
Историчка изогнула брови:
— Это Вы ей ТАК смотрите? — и через мгновение, выудив из стопки краешек его голого плеча, с укором продемонстрировала столь пошлый снимок учителю физики. Историчка строгая, но справедливая. И хоть взгляды на жизнь у нее довольно современные, но в ее возрасте такие потрясения, как обнаженное тело учителя перед объективом ученицы…
— Мы встречаемся, — сдался Макс, или чтобы оправдать и себя, и Наташу, или просто считает, что Валентине Валерьевне можно доверять.
Наташа затаила дыхание и с дрожью ждала, что будет дальше. Валентина Валерьевна переводила взгляд с одного на другого, потом, поправив очки на носу, словно не расслышав, переспросила:
— Вы встречаетесь?
— Да, — подтвердил Максим, — любим друг друга.
— Любите друг друга, — повторила женщина рассеянно. Наташа никогда не видела историчку в таком оцепенении. Но та быстро взяла себя в руки: — А ее родители об этом знают?
— Нет, — качнул Максим головой. — Я хочу, чтобы знали, но Наталья не разрешает.
— До сих пор не ладишь с мамой? — повернулась к ученице Валентинушка, как кликали ее школьники.
— Кажется, это невозможно, — с улыбкой ответила Наташа. Ей четко послышалось в голосе учительницы, что она не собирается ни читать мораль, ни препятствовать их отношениям.
