Совершенно такое же соотношение, конечно, открывается и при сопоставлении данных динамометрии и измерения угловой подвижности суставов с данными прямого исследования координации.
Так, например, для больного Козл. (кривая В на рис. 16) с ограничением движения в плечевом и локтевом суставах, который дает быстрое восстановление, мы имеем в течение первого месяца следующее увеличение показателей (в абсолютных величинах). Показатели сукцессивной координации: первый замер – 0,30, через месяц – 0,04, т. е. улучшение координации на 13/20 норм. Рабочие пробы: забивание (показатели времени) – 19 с, через месяц – 6 с, т. е. повышение эффективности на 10/20 нормы, пиление – 6 мм и 20 мм, т. е. увеличение на 8/20 нормы, сверление (число секунд при сверлении на глубину 2 см) – 212 с и 31 с, т. е. на 7/20 нормы. Динамометрические показатели: 3,2 кг, через месяц – 14,0 кг, т. е. увеличение приблизительно на 6/20 нормы. Объем же движения за этот период остается без изменения, если не считать незначительного (на 5°) изменения угла разгибания предплечья.
Таким образом, общий ход процесса восстановления движения поражений конечности подчиняется следующему правилу:
Выше мы характеризовали тот общий путь, по которому идет процесс восстановления двигательной функции руки, ограниченной вследствие ранения ее костно-мускульного аппарата. Однако описанные нами общие особенности динамики восстановления практического функционирования больной руки приобретают специфические черты в зависимости от: 1) локализации поражения и 2) от типа дефекта.
Обратимся прежде к рассмотрению
На рис. 17 мы приводим в графическом изображении начальные показатели эффективности выполнения рабочих проб, полученные у больных с ограничением движения в дистальном (кисть) и проксимальном (плечо) звене конечности.
