– Вот, ешь, – усадили меня на постель, постелили на колени в несколько раз сложенное полотенце, а сверху – кастрюльку с омлетом, посыпанным специями.
Выглядело завлекательно.
В руку вручили швейцарский мультитул с выдвинутой ложкой и оставили в покое. Ну, почти – напротив села Марла, приготовившись наблюдать, как я буду есть.
– Моя треть? – уточнил, пока не трогая.
– Все твое, – замахала она руками.
– Агнес?
– Во-первых, сестра Агнес. Во-вторых, мы обедали, – пробубнила та, не убирая записную книжку с рук. – Ешь, набирайся сил. Не знаю, сколько ты там был в бегах…
– Да не был я в бегах… – Вяло отмахнулся.
– В-третьих, следующий раз кушать будем только завтра, в Сан-Франциско.
Пожав плечами – не хотят, так и ладно, я приговорил все содержимое кастрюльки за пару минут и даже ложку облизал невольно, когда понял, что отскоблить с донышка больше ничего не выйдет.
– А говоришь – не в бегах, – хмыкнула своим мыслям брюнетка.
«Да я не ел три года!» – но вместо этого промолчал, ограничившись коротким «спасибо».
Тем более что от пережитого навалилась сонливость – да и день постепенно подходил к концу.
– Марла, что с робой для нашей новой сестры?
– Пусть примерит. – Встрепенулась та.
– Перед сном – зачем? – Без охоты уточнил, глядя на преподнесенное мне черное одеяние.
– Кто тебе сказал, что день закончился? – Убрала Агнес свою книжку. – На стоянку завернем, все только начнется.
Я вопросительно посмотрел на лидера двойки.
– Корзина твоя сломана, тела нет. Скоро разговаривать придут. Ты же не планируешь храпеть на втором ярусе в этот момент?
Какая привлекательная идея. Но с такой постановкой – ответ предполагался отрицательный. Хотя, что, они вдвоем не отмахаются? Репутация у Ордена, по всей видимости, довольно суровая и прощается им многое.
Тем не менее, Агнес посчитала правильным меня переодеть, накрасить – я сопротивлялся, а под конец расчихался от пудры совсем натурально. Но к моменту, когда автобус снизил скорость перед высокими закрытыми воротами, на койке сидела примерная сестра ордена, пусть и чуть широковатая в плечах – мне показали в зеркале.
– И нечего кривиться, очень даже миленькая! – Прокомментировала Марла. – Так бы всего и затискала!
Но тискать собралась не всего, а что-то определенное, засунув ладошку под робу.
– Марла! – Остановила неуставщину ее шеф. – Робу запачкает, что делать будешь?
В общем, из прежней одежды на мне оставалось белье, да берцы – они тут вещь универсальная, все носят. Но не всякая монахиня носит десятый размер…
Через какое-то время на улице договорились, и ворота перед автобусом сдвинулись вбок, открывая вид на бетонированную площадку размером с футбольное поле, закрытое бетонными стенами с колючкой поверх. Частично площадки занимали другие автобусы, фуры, внедорожники и даже группа военных Хамви. Нашлось место для нескольких легковушек – стояли запаркованными в самом центре, словно телята в стаде, прячущиеся от волков. Горели костры, в открытое окно ветер доносил запахи жареного мяса и каши.
Главное – присутствовал порядок. Нам выделили провожатого-мальчишку на велосипеде – он рассекал восьмерками впереди, словно поторапливая осторожно двигающегося колесного монстра – и привели на секцию с отметкой двенадцать дробь четыре, ближе к правой стене. Всего было четырнадцать секций вдоль и поперек, но какая-то часть их была длиннее, какая-то сильно короче. И не к каждой секции прилагались удобства, как у нас – синяя будка сортира, место для костра, место для ночевки на улице в виде деревянных коек. В общем, грузовиков под пятьдесят площадка вместила бы легко, остальное предназначалось для машин размером меньше. Где-то треть площадей пустовали, как и секции вокруг нас. Возможно, заполнятся позже – пока солнце еще дарило свой свет запаздывающим путникам.
И все это неплохо охранялось – талант показывал вооруженных людей на площадках вдоль и под стенами.
Первыми на улицу вывели пассажиров «эконом-класса» – с матом и подзатыльниками, иногда выволакивая не стоящих на ногах и сгружая на одну из деревянных коек. Громко объяснили правила пользования площадкой, жестко обозначив, что не несут ответственности, если кто-то покинет «наш» квадрат. Потом опустили вниз корзины – кому-то из пассажиров тоже пришлось помогать стоять, ноги за время пути не держали. Добрались хозяева и до разбитой корзины под номером двенадцать…
Через какое-то время под нашим окном – я смотрел талантом, не решаясь подойти – собралась комиссия из трех человек. Видимо, водила, Хорхе и мой приятель в цветастой шапочке – все, кто был от владельцев транспортного средства. В голос они не ругались, обсуждали ситуацию сдержанно – до нас долетали обрывки слов. Но, судя по тону, ситуация им не сильно нравилась.
«Интересно, позовут представителей парковки?..» – Наблюдал я за развитием событий с отстраненным интересом.
Но судя по скорости, с которой лязгнула лестница в конце кузова, решили для начала поговорить сами.
– Генри, нам важно, чтобы ты не сказал лишнего, – словно извиняясь, сказала мне Агнес, присаживаясь рядом так, что закрыла меня от входа.
