— Нет… Вообще, я хотел спросить, почему некоторые амулеты в руке отзываются описанием, а некоторые — нет, но… Этот человек и тут все испортил, — нахмурился я.
— И какая ваша версия?.. — Заинтересованно смотрел носитель священства.
— Не знаю… Может, я верю, что могу повлиять на людей…
— Про амулеты, — поправили меня.
— А… Рукотворные с защитой, поэтому не определяются.
— Вы догадались абсолютно верно. Тем, кто вступил на путь создания амулетов, и так нелегко. Это ведь не защитный и атакующий талант, а довольно бесполезный на первых порах навык. Ведь надо найти редкие реагенты для создания амулетов и как-то продать свой труд. Природные амулеты всегда сильнее и дешевле созданных, поэтому одиночки крайне редки. Сокрытие названия, имени создателя и способа действия — единственное, что дает созданной вещи преимущество. Можно взять талант на опознание сокрытого, но тратить под это талант — избыточно.
«Да тут не поймешь, на самом деле — избыточно или нет… Взял бы — не ломал бы голову над мачете».
— И на сколько уровней стоит сокрытие? Я имею ввиду — с какого-то уровня свойства созданного амулета можно будет посмотреть?
— Обычно — четырнадцать уровней преимущества.
Я присвистнул:
— Нехило.
— Ну а что вы хотите?.. Создатели амулетов очень сложно прогрессируют по уровню — обычно они находятся при крупных объединениях, снабжающих их сырьем. Да и там не балуют возвышениями — их дело приносить доход… А что касается девушки, из-за которой вы ломаете голову — пригласите ее на свидание, — завершил Томас, слегка хлопнув ладонями.
Переход был столь неожиданным, что я чуть вздрогнул.
— Почему — свидание? — Нахмурился я.
— Потому что в качестве просто спутника она вас не устраивает, — пожал тот плечами. — Возможно, ее — тоже.
Ее бы устроил восторженный раб, лобызающий туфлю…
— Вы не понимаете, — поморщился я.
— Генри, — по-доброму смотрел носитель священства. — Много ли сил и времени вы потратите на одно свидание?
— Да нет, — вздохнул я.
— А уж если потратите, попробуйте посмотреть на нее как на девушку. Относитесь к ней как к простой девчонке. Если ничего не выйдет — расстаться будет проще.
— Ничего не выйдет, — убежденно сказал я.
— Но вы обещаете, что приложите все силы? — Строго спросил Томас. — Никаких объявлений исчадием ада, подсчета трупов и просьб к официанту принести крови со льдом?
— Да она моей обходится.
— Генри!
— Какая у вас, однако, богатая практика…
— Просто обещайте.
— Обещаю, — вздохнул я, повесив голову.
— Отлично, — повеселел носитель священства. — Вторая хорошая новость за ночь.
— Какая первая? — Посмотрел на него.
— Посмотрел на отпечатки ваших ботинок — они больше, чем у преступника, взорвавшего здание правительства. Мне приятно знать, что это были не вы, Генри.
А, то есть мы топтали его лужайку с умыслом… Надо привыкать, что тут все ушлые.
Пригласить Амелию на свидание… Да она ж сама себе мозги промывает — какие тут могут быть отношения?..
Ей любой парень — только щелкнуть пальцами. А я — буду мешать. Я злой человек, у которого строгий поводок к ее шее.
Но раз обещал — схожу.
На душе отчего-то стало легче, светлее.
И даже небо засветилось теплым желтым светом — предвестником рассвета… Только почему-то на севере, а не на востоке.
Следом пришел отзвук ударной волны, и желтый свет опал, возвращая ночь на место.
Резко вскочил на ноги Томас, и я за ним следом.
— У вас есть машина, Генри?
— Да, — после некоторой оторопи, забеспокоился я.
Потому что вспышка была ровно из квартала нацистов. А если Амелии тут нет…
Я рванул к машине раньше, чем Томас успел что-то сказать. Раздражающие кроссовки мерзко шлепали по пяткам, но за короткую дистанцию не слетели. Зато из-за них носитель священства не особо и отстал — пришлось задержаться буквально на пару секунд, пока он влезал на пассажирское сидение.
Даванув на газ, я пустил машину юзом, разворачивая — а там ехал, уложив стрелку вправо, отчаянно гудел, чтобы какой-нибудь идиот не вылез на дорогу. Потому что талантом смотрел сверху на город, на объятые огнем постройки, пересеченные черными росчерками — крыши, террасы и дороги были рассечены словно бы огромным ударом кнута. И среди этого буйства пламени носились редкие силуэты людей — бежали прочь, в сторону гор. Значит, угроза шла прямо от парадного входа — от въезда в квартал.
И было только одно объяснение происходящему.
«Они дозвонились».
Дозвонились до тех, чьих друзей убили неизвестные, забрав груз и плату за него.
Дозвонились, чтобы с радостью сказать, что груз теперь у них, но плата выросла.
Дозвонились, наверняка не сказав, что наняли для этого стороннего человека, вообще не понимающего, что покупатели в городе всего одни, и не надо, мать его, делать им дыры в башке!
Чтобы не явились разъяренные соратники, карать обнаглевших ублюдков огнем.
«Мог ли я что-то изменить?» — Смотрел я уже обычным взглядом на огни, объявшие крыши одноэтажной застройки. — «А какая сейчас разница?»
— Кажется, я не смогу исполнить обещание, — с поселившимся внутри равнодушием, произнес я.
Томас молча кивнул.
