Торопливо поднявшись, я подошел к окну — первый этаж, и, как на зло, окнами в высокую лесопосадку. Решеток нет — но оконные ручки на пластиковых стеклопакетах тоже отвинчены. Не высунуться, головой не повертеть… Впрочем, а надо ли?..
Я зажмурился и привычно выпал в черно-белый мир. Усилием воли потянулся вперед, и зрение послушно сделало небольшую рощицу прозрачной, будто бы шагнув через нее вперед. А за ним я увидел типичный кемпинг: ряды автодомов, выстроенных рядами, и неширокие расстояния-пролеты между ними. От домиков как раз быстрым шагом двигались люди — кто-то на ходу набрасывал на себя куртку, кто-то подпрыгивал, пытаясь нацепить ботинок — картина людей, опаздывающих на работу.
«Шесть утра. Рановато они начинают», — прокомментировал я про себя. — «Хотя, если света нет, то и засыпать им — с первой темнотой».
— Генри, — вновь позвали меня по имени, в этот раз мужским голосом.
Большого труда стоило не дернуться, а обернуться спокойно. Подумаешь — смотрю себе в окно, любуюсь деревьями. Зрение вновь вернулось в обычный режим, чтобы разглядеть посетителя.
Высокий, лысый (или выбритый начисто), очень плотный по комплекции человек в белом халате поверх уже знакомого «набора прихожанина» — рубашка и брюки — заинтересованно смотрел на меня с порога. Впрочем, я — еще то зрелище, в своих-то бинтах…
Нос на лице гостя когда-то был сломан, осталась горбинка, взгляд тяжеленный — я много таких повидал, и обычно за ними был либо серьезный бизнес, либо тяжелый срок. Чтобы не нарываться, я принялся смотреть в угол комнаты, продолжая искоса изучать мужика. Легкая улыбка на его лице — я что-то всех в этой общине заставляю улыбаться, а потом они мне челюсть ломают…
Я вздохнул воздуха, чтобы промычать что-то приветственное, но тот опередил, подняв ладонь.
— Ты пока не можешь разговаривать, я знаю. Будет лучше, если ты вернешься в постель.
Я покладисто занял прежнее место, слегка набросив одеяло на ноги.
Мужчина, чуть помедлив, перенес отставленный к стене стульчик в центр палаты и уселся лицом ко мне, расположив руки на коленях.
Костяшки на руках сбитые, кожа выцветше-белая, словно даже прозрачная — только сейчас заметил. Присмотрелся к лицу — а у него ведь вся кожа такая, просто тональник на лице. Я в косметике разбираюсь, я с Лин жил… Но на кончиках ушей косметики не было — там кожа вообще жутковато просвечивала, хоть и сидел он лицом к свету.
— Я наставник Дэвид, Мэри наверняка предупредила обо мне.
Невольно дважды моргнул, обозначая согласие.
— Вот и славно. — Понял он меня. — Приветствую тебя в общине Грин Хоум. — Чуть приподнял он руки, повернутые ладонями вверх. — Перед тем, как мы поговорим, знай: все потрясения позади. Все закончилось, дальше все будет хорошо. — С доброй улыбкой на лице вернул он ладони на колени. — Я слышал твою удивительную историю от Ральфа и Хуго.
«Так», — я слегка напрягся.
— Наверное, путь был нелегким, — с сочувствием произнес наставник. — Страна кое-как сшита нитями железных дорог, но даже из окон ты должен был увидеть немало… — посмотрел он в сторону окна.
Позволив мне тихонечко выдохнуть и расслабиться.
«Значит, информацию о бункере Ральф решил придержать. Хрен он от меня отстанет, можно даже не надеяться».
— Чудо, что ты добрался до нас, Генри. В нашей жизни всегда есть место чуду, — стал голос Дэвида плотнее, насыщеннее. — Моя задача — как можно чаще об этом напоминать людям Грин Хоум. Дважды в день мы собираемся общиной, чтобы поговорить. Утром разговариваем о том, что предстоит сделать. Вечером обсуждаем прошедший день и намечаем цели на следующий. И с какой бы радостью я поведал пастве о чуде, случившемся с тобой… — Покачал он головой. — Но бывают дни, когда и о радостной вести стоит умолчать.
Я продолжал молча участвовать в беседе, заинтересованно сопя через бинты.
— К нам на днях приехали бродячие торговцы. Несмотря на мои протесты, мэр дал им земли недалеко от общины, хотя будь моя воля — я вышвырнул бы их на внешний рубеж, — недобро прищурился наставник. — Теперь эти бродяги и авантюристы, разодетые в яркие тряпки и сверкающие безделушки, крутят головы нашей молодежи. У нас, как и в любой семье, есть молодые и непоседливые. Им скучно в обеспеченном нами спокойствии, их зовет дорога приключений! Они слишком верят странствующим торговцам, их глаза ярко горят во время рассказов о Нью-Йорке и Вашингтоне, о Канзасе и Далласе. Но мы с тобой знаем, какая судьба их ждет! Смерть или нечто похуже, чем смерть! — Помрачнел Дэвид, вновь глянув на меня. — Согласен со мной?
Я энергично кивнул.
— В Грин Хоум мы живем как одна большая семья. Где-то там, в сотне миль к югу, все еще стреляют, грабят и живут в подвалах. Мы же смогли обеспечить безопасность, тепло и заботу о каждом. Здесь и сейчас мы строим новое общество. Возрождаем наш город мирным и спокойным трудом. Но многим почему-то кажется, что так везде. А у нас еще и скучно, — в его голосе добавилось усталости. — Поэтому я бы хотел передать твой опыт общине. Не триумфальное явление, а темные страницы твоего пути.
