Машина выкатила на улицу вокруг мрачного и давно заброшенного строения. Что характерно, на здании были окна, его не трогал пожар — но тусклые стекла в серых деревянных рамах, покрытые то ли пылью, то ли паутиной, смотрелись еще жутчее, чем разграбленные дома в центре. Впереди, по центру фасада, располагалось низкое крыльцо с некогда снятой вывеской — но отпечатки букв «Дом терпимости города Вингстон» остались на бетонном фасаде и от времени, дождей и ржавчины от срезанного крепежа, покрылись темно-алым налетом.
— Милое местечко, — прокомментировал Ральф. — Понятно, что тут никто не живет. — Оценил он окружающее запустение.
Следов людей не было — ни вытоптанной травы, ни запахов огня или пищи, ни срубленных деревцев, уже покрывших двор перед зданием. А еще замок на воротах никуда не делся — дорога проходила вдоль фасада и упиралась в высокую решетку, перетянутую ржавой цепью.
— Людей нет, — механически ответил я, глядя на здание черно-белым зрением. — Но кто-то тут есть.
Ральф настороженно глянул на меня.
А я не мог отвести взгляда от мерцающей сиреневой точки в районе подвала, вокруг которой улеглась непонятная тварь длиной метров в десять.
Если оглянуться назад, в школе мы делали много разного и не очень умного. Но так решал коллектив: либо делай, либо становись изгоем. Даже если хватает мозгов договориться с продавщицей гипермаркета, что завтра я приду и вынесу под курткой жареную курицу, и вот вам деньги, чтобы вы не мешали ограблению, то следующим испытанием всегда может стать что-то максимально тупое и опасное для жизни.
Я был согласен с Ральфом — лезть в заброшенную психушку и проводить там ночь вообще не самое разумное занятие. Даже со стволом в руках — попадется какой-нибудь нарк, который всю обойму встретит грудью и все равно царапнет спидозными ногтями. Но признаваться Ральфу, что творил ерунду, тоже нет смысла. Я это и сам знал. Только это нужно было делать.
По канону, ночь предлагалось провести в подвале — и где-то там, может быть, все еще хранился мой спальник и прочие вещи, припрятанные за пару дней до испытания. Там же был и пистолет — его я забрал потом, оставив все остальное. Денег было достаточно, чтобы не задаваться мыслями отмыть их после психушки и использовать вновь.
Речь сейчас не о тех вещах. Речь о том, что подвалы психбольницы я помнил — низкий потолок с линиями труб над головой, сырость и бетонный настил под ногами. Внутри подвала никак не могло уместиться нечто увиденных мною размеров. В старом подвале — не могло. В новом, с выдолбленным полом и отрытым в земле лежбищем, с проломленными перегородками на первый, второй, третий этажи и чердак — неизвестное существо умещалось прекрасно.
— Кто есть? — Ральф тронул меня за плечо. — Ты кого-то видишь?
— Смотри на третий этаж, слева, — показал я рукой. — Свет видишь? Крыша пробита.
— И что? — Насторожился он.
— Второй этаж, первый этаж. — Повел я рукой по диагонали. — Окна светлее, чем рядом. Солнце стоит над крышей, четко видно — там тоже дыры. А их раньше не было, я точно знаю.
Ральф нервно протер рукой по лысине.
— Вопрос, — не дождавшись от него слов, продолжил я. — Раз оно спит днем. Раз выбирается на крышу, а на земле нет следов. И раз оно проложило себе путь, не разломав коробку здания целиком. В городе есть ночной летающий хищник, способный грызть железобетон? — Собрал я все увиденные приметы в один вопрос. Плевать, что будет трудно объяснить, как я понял, что тварь сейчас в подвале — я такой нечисти в небе днем не видел, и точка.
Но, кажется, ответ и без того нашелся моментально:
— М-мать, — выругался Ральф, а двигатель машины, поставленный в нейтраль, рыкнул оборотами из-за резкого нажатия на педаль газа.
— Куда? — Заблокировал я его руку, легшую на переключатель передач. — В забор?
— Назад! — Сбросил он мою ладонь.
— Назад нельзя! Там военные!
— Мы эту цепь без шума не перерубим! Она проснется! — С тревогой смотрел Ральф на здание, но передачу пока не переключал.
— Так пусть спит! — С жаром ухватился я за пришедшую идею. — Зачем нам вообще куда-то ехать?
— Чтобы нас не сожрали, Генри, чтобы нас не сожрали!
— Стопни движок и не ори. Поговорим, — откинулся я на сидение.
На удивление, Ральф заглушил двигатель и тоже постарался расслабиться. Помолчали с минуту, потом Ральф начал тихо говорить:
— То-то, я смотрю, здание подозрительно целое.
— Что там? — Смотрел я через стены в подвал.
Оно пока спало. Но раз Ральф так отреагировал, то у этого должно быть имя.
— Черная птица пьет нефть.
— Если это пароль, то я отзыв не знаю.
— Да какой пароль, — с тоской посмотрел он в сторону проломленной крыши. — Черная, как ночь, птица. Здоровенная — я видел как-то ее полет. Звезды гаснут, смотреть жутко. В первый год всю нефтедобычу разорила.
— Людей не жрет?
— Жрала бы людей — отследили бы и грохнули. — Ральф опустил стекло, впуская воздух с улицы. — А так…
У них тут собаки квартал держали, какая им птица…
Или казалось, или действительно — потянуло машинным маслом. Или это от машины?..
— Получается, для нас не опасна?
