Эволюция Хакайна полностью

В помещении стояла, глухая, почти гробовая тишина. Почти, потому что она не являлась полной. Время от времени, её нарушал стрекот разнообразной аппаратуры, занимающей большую часть обстановки комнаты. Мигали лампочки, иногда что-то пищало внутри порождений человеческой науки. Пустая комната: лишь аппараты и один единственный человек, сидящий в глубоком кресле перед небольшим выпуклым экраном. По нему сейчас бежали разноцветные линии шкал. Человек внимательно следил за ними и иногда делал пометки в блокноте. Такой была его работа на данном этапе — следить, анализировать, фиксировать данные.

Время шло, шкалы бежали всё быстрее, пики графиков поднимались всё выше.

— Скоро. — Произнёс человек, произнёс с хрипом. Не потому что волновался: отнюдь, он казался бесстрастным. Просто таким был его родной язык. Японская речь всегда была такой — сильной, мужественной, речь воинов, слова мужчин.

Единственная дверь помещения, небольшая, полностью металлическая, открылась, и сюда вошёл низкорослый, лицом бесстрастный человек.

— База эвакуирована. Осталась только ваша группа. — Произнёс он и человек в кресле, тяжело вздохнул. Пристально посмотрел на соотечественника, подтянутого, крепкого, облачённого в военную форму и никогда не расстающегося со своим пистолетом. Даже здесь, на подземной базе, он всегда носил его с собой, в наплечной кобуре.

— Мы останемся и продолжим работу.

— Господин, вы уверены в своём решении? — Холодно произнёс военный, но глаза выдали его. Он сочувствовал ему, всем им, жалел об их участи, жалел их самих. — Решение о продолжении работ, добровольно. Вы можете эвакуироваться вместе со всеми.

— Абсолютно уверен. — Он оправил воротник своего белого халата. Решительно посмотрел в лицо военного. — Если мы ошиблись — ничего страшного с нами не случится. Бункер устоит в любом случае. Если же мы правы в своих ожиданиях — мы совершим величайшее в истории преступление, покинув свою работу, оставив здесь, лишь аппаратуру.

— Хорошо. Я сообщу командованию, о вашем решении.

Военный ушёл. Прошло около часа и в комнату вошли двое молодых людей в таких же белых халатах. Они расположились на высоких стульях, с двух сторон от своего пожилого начальника.

— Кокэцу, Хикари — вы можете отправиться вместе со всеми.

— Нет. — Кокэцу поправил очки. Его слегка вытянутое лицо напряглось — он боялся, что получит приказ, а не предложение. — Мы должны быть здесь, когда произойдёт взрыв.

— Я тоже чувствую это. — Хикари обладала особенным лицом. Линии носа, скул, губ, они были мягкими, плавными, но, каким-то образом, на её лице могли отражаться эмоции, которые, оно вроде бы не способно было проявить. Сейчас та же непоколебимая решимость, что и на лице Кокэцу, замерла в плавных линиях её лица. — Важнейший день в истории Земли.

— Да, вы правы. — Учёный медленно кивнул. — Последний такой день, закончился 65 миллионов лет назад, с гибелью последнего динозавра. Сегодня, эволюция сделает новый шаг.

Они молчали, наблюдая за шкалами и показаниями приборов. Вскоре эволюция шагнёт, но, несмотря на свои пространные доклады, созданные и обоснованные теории, несмотря ни на что, ни один из них не мог предсказать, куда их всех приведёт этот шаг.

Их не покидало чувство, что грядёт нечто ужасное. Но что? Они не могли предсказать. Пока ещё не могли — они остались, потому что нащупали нить, которая могла распутать этот клубок и сделать явными, самые сокровенные тайны древних руин и даже самой Эволюции.

Они ждали.

До второго взрыва на Чернобыльской АЭС оставалось меньше двух часов.

— Что-то смущает меня этот лаз нехороший… — Задумчиво хмурясь, произнёс некто, подозрительно взирая на тёмный зев узкой норы. — Я там явно не пролезу! Определённо. Кут, сбегаешь, посмотришь, что там внутри?… — Никто не ответил, он огляделся. — Кут?

Пёс пропал. Велес вытянул шею и осмотрел близлежащее пространство более пристально. Пусто. Только вот кусты чуть в сторонку от норы, как-то подозрительно подрагивают, снег вот с ветки чего-то посыпался…, и из кустов сих торчит чей-то очень знакомый хвост, с симпатичной кисточкой на кончике. И кто же это может быть, такой знакомый, с хвостиком як у льва молодого?

— Кут! — С укором в голосе воскликнул сталкер, кусты мгновенно прекратили дрожать, хвост пропал, теперь только кисточка торчит. — Я твой хвост всё равно вижу. — Буркнул сталкер, ища взглядом брата непослушной собаки. Рут не прятался. Сидел рядом и безразлично, почти даже с презрением смотрел на земляной туннель. — Рут?

Пёс не обернулся, встал на лапы и мягко ступая, подошёл к лазу. Несколько раз шумно вдохнул и, оскалив зубы, глухо зарычал в нору. После чего вернулся на место.

— И? — Требовательно глянув на друга, поинтересовался молодой и симпатичный сталкер, сам себя полагавший к тому же чертовски красивым, даже сейчас! Он даже мылся всего два дня назад! Большая редкость в Зоне…, Рут в ответ снова рыкнул. — Эх…, надо было Изю с собой взять, он темноты не боится…