Эволюция красоты. полностью

Концепция все продолжающейся, культурно подпитываемой «гонки вооружений» в сексуальном конфликте приближает нас к пониманию того, что стоит на кону в битве между современными сторонниками феминизма и защитниками консервативных, патриархальных взглядов на человеческую сексуальность. В конце концов, доминирование в вопросах размножения[368], включая контроль над деторождением и абортами, представляет собой ядро сексуального конфликта.

Подобно сексуальной автономии, приобретенной в ходе эволюции утками, феминизм – это не идеология власти или контроля над другими; скорее это идеология свободы выбора. Асимметрия целей – патриархальное стремление к расширению мужского доминирования против феминистской заинтересованности в свободе выбора – присуща сексуальному конфликту у любых видов, от уток до человека. Но современной культурной борьбе за сексуальное равноправие он придает особенно удручающий оттенок.

Видимо, в попытках подкрепить доводами права мужчин на власть и привилегии защитники патриархального уклада часто необоснованно стремятся представить феминизм как властную идеологию. Феминистки, утверждают они, хотят захватить контроль над жизнями мужчин, уничтожить их естественные, биологические прерогативы и загнать их в подчиненное положение. В частности, один правовед в своей яростной критике феминизма дошел до того, что ошибочно обвинил правовую доктрину «половой свободы и неприкосновенности»[369], лежащую в основе большинства законов, которын направлены против сексуальных преступлений, в том, что она якобы включает в себя право ставить собственные сексуальные желания превыше чужих. Однако, как мы можем видеть, подобные взгляды фундаментально расходятся с понятием о том, что такое сексуальная автономия и каковы ее биологические и культурные корни.

Наблюдая за недавними политическими баталиями по поводу контроля за деторождением и репродуктивными правами в Соединенных Штатах, многие весьма опытные обозреватели восклицали: «Но я думал, что все это мы утрясли уже десятилетия назад!» К сожалению, раз эти события являются частью культурной «гонки вооружений» в сексуальном конфликте, нам следует ожидать, что борьба за женскую сексуальную автономию будет продолжаться и дальше – ведь каждая из сторон будет изобретать все новые и новые контрмеры для нейтрализации предшествующих достижений противника.

С другой стороны, сами феминистки часто выражают недовольство существующими стандартами красоты, сексуальной эстетики и обсуждения полового влечения. Они рассматривают их как наказание со стороны мужчин, которые воспринимают женщин и девушек исключительно как сексуальные объекты и убеждают их принимать те же самоубийственные стандарты для самоосуждения. Половое влечение видится ими как еще один способ оказаться под властью мужчин. Однако теория эстетической эволюции напоминает нам, что женщины – не только объекты, но и субъекты сексуальности, обладающие собственными желаниями и способностью следовать им и добиваться желаемого. Сексуальное влечение и сексуальная привлекательность – это не только инструменты подчинения; они также являются индивидуальными и коллективными инструментами расширения социальных возможностей, которые, в свою очередь, могут способствовать и расширению самой сексуальной автономии. Нормативное эстетическое соглашение о том, что является желанным и привлекательным в сексуальном партнере, может стать действенной силой, направляющей культурные изменения. Древний урок, заключенный в «Лисистрате», совершенно прозрачен. Отдельные личности способны изменять человеческое общество, утверждая свой сексуальный выбор.

В этой книге я перенес концепцию прекрасного из гуманитарной области в науку, определив красоту как результат коэволюционного танца между влечением и украшением. А теперь мне хочется проделать нечто обратное – взять этот коэволюционный взгляд на красоту и попробовать применить его в гуманитарной сфере, особенно в сфере искусства.