Оптимальное переживание связано с субъективным восприятием проблем, возникающих в окружающем мире: каждый человек выбирает ту деятельность, которая соответствует его подлинным мотивам и естественным интересам. Этот терапевтический метод основан на индивидуальном подходе к пациенту и фокусируется на его личных побуждениях и склонностях.
Чтобы достичь этих целей, Катерине было предложено следующее: она гуляла с психотерапевтом по многолюдным улицам Милана. Так она должна была научиться меньше бояться других людей. Кроме того, при поддержке доктора она присоединилась к группам, занимающимся тем, что было ей интересно, — танцами и волонтерской работой: «Главной целью терапии было вовлечь Катерину в эти подлинно мотивирующие и трудные, но интересные занятия». Нужно было не просто снять симптомы беспокойства и агорафобии, но расширить узкую сферу повседневной деятельности Катерины, чтобы апатия сменилась неким подобием энтузиазма и потока.
После полутора лет такого лечения жизнь Катерины заметно изменилась к лучшему. Она стала проводить с семьей не полдня, а лишь 10–20 % времени и в три раза меньше смотреть телевизор. Соответственно она стала чаще бывать с другими людьми или одна, и у нее появилось много новых занятий. Самые разные области жизни начали доставлять Катерине гораздо больше удовольствия. Анализ ее записей показал, что апатия снизилась с 60,6 до 34,5 %, а переживание элементов потока стало происходить не в 15 %, как раньше, а в 51 % случаев.
Этот и другие подобные примеры указывают на близкую связь потока и гармоничного сознания, которое ведет к развитию личности, способной управлять своей психической энергией.
По всем данным, когда человек в состоянии потока действует на пике своих возможностей, его внутреннее ощущение благополучия возрастает, и у него появляется больше возможностей положительно воздействовать на общество. Во всех случаях поток представляется двигателем эволюции, ведущим нас на более высокие уровни сложности. Но что происходит, если человек не может в полную меру задействовать свои способности, если перед ним открывается слишком мало возможностей либо их реализация представляется ему слишком сложной задачей и поэтому поток оказывается недостижим?
В такой ситуации люди обычно обращаются к бесполезной или разрушительной деятельности. Поиск удовольствия ведет к энтропии, а не гармонии. Яркий пример тому — детская преступность{142}, столь быстро распространившаяся в богатых предместьях США. Ее основная причина — эпидемия скуки, поразившая множество подростков: им нечем заняться в своих «стерильных» районах. «Назовите что-то более кайфовое, чем забраться в чужой дом, пока его хозяева спят, и стащить драгоценности, — говорит молодой человек из богатой семьи, арестованный за квартирную кражу, — и я этим займусь. Но у нас больше нечего делать». Конечно, если бы этот юноша осознал имеющиеся возможности, он, несомненно, нашел бы чем заняться. Например, он мог бы играть в теннис, читать, стать добровольцем в общественной организации, ходить в походы, научиться водить машину, изучать иностранные языки. Но чтобы все это вызывало интерес, требуются, в частности, примеры для подражания, а среди его взрослых знакомых очень мало кто способен вовлечь молодого человека в сложные виды деятельности.
Не будет преувеличением сказать, что причина великого множества проблем нашего общества — отсутствие потока в повседневной жизни. Различные виды химической зависимости, несомненно, отражают стремление искусственным образом восстановить некоторые аспекты оптимального опыта. Алкоголь, кокаин, героин изменяют наше восприятие новых возможностей или своих способностей и позволяют на некоторое время почувствовать себя так, словно мы уравновесили то и другое. Но искусственно вызванный поток опасен в двух отношениях: во-первых, он не требует напряжения сил и поэтому не поднимает на новую ступень сложности, а во-вторых, вызывая физиологическую зависимость, он стремительно усиливает энтропию на индивидуальном и групповом уровнях.
