— Ромашка моя, какая же ты уже влажная и горячая… — хрипел он, отодвигая в сторону тонкую преграду и скользя бесстыдными пальцами по моей влаге. — Если бы ты знала сколько раз я поимел тебя уже в своих долбаных фантазиях за эти дни. Я не дрочил столько с тех времен как был подростком… Ты даже не представляешь до чего доводишь меня… Я не могу спать… как только закрываю глаза только и вижу — тебя скачущую на мне… или стоящую в душе на коленях… Я всю эту гребанную презентацию представлял себе как трахаю тебя у стены, или нагибаю над столом…
Его бесстыдные слова, произносимые хриплым, прерывающимся шепотом, и легкие дразнящие движения его пальцев на моем клиторе совершенно сорвали мне крышу. Я выгибалась, требуя больше контакта и давления, приходя в настоящее неистовство от его измывательств.
— Хватит болтать и сделай уже что-нибудь, — я сама не узнаю свой хрипящий голос с приказными, рычащими нотками.
— Что ты хочешь, чтобы я для тебя сделал? — кружащие пальцы становятся настойчивей, заставляя меня стонать громче и делая мои бедра живущими собственной жизнью.
— Все что угодно! Только прекрати болтать и заставь меня кончить…
Рыкнув, Рома дергает мои трусики и с резким треском открывает себе полный доступ. Он пытается склониться лицом между моих бедер, но это не то, что мне сейчас нужно. Я тяну его голову вверх за волосы.
— На хрен эти игры. Хочу тебя внутри. Сейчас же.
Рома ругается, тяжело выдохнув через плотно сжатые зубы и резко хватается за свой ремень. Его штаны соскальзывают, и я вижу его эрекцию, выпирающую через белые боксеры. На трусах явно виднеется пятно, говорящее, что не я одна тут истекаю от желания. Я протягиваю руку и обхватываю его прямо через тонкую ткань. Рома вскрикивает, дергается и до боли сжимает моё запястье, не давая сделать ни одного движения.
— О, Господи боже, Лиза! — в его севшем голосе почти отчаянье. — Только не в этот раз! — умоляет он меня. — Пощади мою гордость… Я слишком долго этого хотел.
Я пропускаю мимо ушей фразу, намекающую, что этот раз не единственный. Мне нет до этого сейчас дела. Рома отводит мою руку и освобождает свой член. Я смотрю на него, и он дергается под моим взглядом, становясь, кажется, еще больше и напряженнее. Не то что бы я видела много, но Рома там просто идеален. И ему ни хрена не стыдно будет раздеться в мужской бане. Господи, да ему вообще нигде не стыдно будет раздеться. Я не могу отвести глаза.
— Лиза-а-а-а! — стонет Рома. — Если ты будешь так смотреть, то я кончу от одного только твоего взгляда!
Я поднимаю глаза, встречаюсь с его взглядом, и от неистового, голодного синего огня я не могу дышать. Вырываюсь из этого плена и снова опускаю глаза, чтобы увидеть как Рома обхватывает себя рукой и направляет свою пульсирующую плоть в меня. Едва коснувшись моей влаги, он глухо стонет и скрипит зубами. Толкнувшись вперед, он запрокидывает голову, его горло судорожно дергается и он ругается, задыхаясь и продолжая погружаться в меня. Это совсем не романтичный первый раз, но от вида его ничем не прикрытого, грубого, бьющего через край наслаждения, я сама схожу с ума. Все мои ощущения сосредоточенны сейчас в месте, где он проникает в меня, заставляя шевелиться волосы и вытягивая из меня реально животные звуки. Я выгибаюсь, делая нас еще ближе. Рома издает короткий гневный рык и, хватая меня за бедра, резким движением ещё сильнее насаживает на себя.
— Держись, Ромашка, — его голос кажется почти злым от напряжения, а лицо искажается.
Он опускает глаза туда, где соединяются наши тела и начинает вдалбливаться в меня в бешеном темпе, вращая бедрами, чтобы проникнуть как можно глубже. Я взрываюсь почти сразу, буквально через десяток этих мощных, разрывающих меня на части движений, хриплю и содрогаюсь, даже не думая как-то этим управлять. Падаю без сил на стол и пытаюсь отвернуться. Он делает еще несколько рваных движений, словно стараясь загнать себя максимально глубоко и схватив меня за затылок, дергает, заставляя смотреть ему в лицо, когда он, хрипя, кончает. В этот момент его глаза горят таким мрачным пламенем, почти пугая меня своим неистовством, потом их заволакивает пелена наслаждения, Рома закрывает их и валиться на меня, прижимая к столу своим раскаленным телом. Он все еще пульсирует внутри меня, вызывая ответные спазмы моих внутренних мышц и волны дополнительной дрожи во всем теле.
Лежать на холодном, гадком столе придавленной его телом чертовски неудобно, и поэтому момент обычного после секса расслабленного умиротворения проходит очень быстро.
— Слезь с меня, — я толкаю Рому в грудь, и он быстро приподнимается, освобождая меня.
