Обладатели более высокого интеллекта, высокого безволосого тела и зачаточного языка, они были существами самого
Во всяком случае, система работала. Пища была поделена, мир был сохранён. Так или иначе, но большинство людей было накормлено.
Когда Бровастый закончил, Тихая вытерла свои бёдра листьями и вернулась к мясу. Она воспользовалась выброшенным каменным отщепом, чтобы порезать его на куски, и отдала несколько своей матери, которая была слишком старой, чтобы представлять интерес для Бровастого, и дала остатки Дальней, которая нетерпеливо набросилась на них.
А позже, когда свет померк, Бровастый приблизился уже к самой Дальней. Она видела его высокий мощный силуэт на фоне темнеющего пурпурного цвета неба. Значительная часть его мяса канны уже разошлась по рукам, но она ощущала на нём запах крови с мяса. Он принёс кость передней ноги. Присев перед нею, он с любопытством обнюхал её. Потом он хлопнул костью об камень, расколов её. Она почуяла запах восхитительного костного мозга, находившегося внутри, и её рот наполнился слюной. Не задумываясь, она потянулась к кости.
Он держал кость, заставляя её подойти поближе.
Подойдя поближе, она смогла более ясно различить его запах: кровь, грязь, пот и застарелая вонь семени. Он смягчился и отдал ей кость; она сунула язык в костный мозг, жадно высасывая его. Пока она ела, он положил свою руку ей на плечо и провёл по её телу сверху вниз. Она старалась не вздрагивать, когда он исследовал её маленькие груди, потягивая за соски. Но она взвизгнула, когда его любопытные пальцы раздвинули её ноги. Он убрал руку и понюхал её запах. Потом, очевидно, решив, что ей нечего продать ему, он хрюкнул и отошёл от неё.
Но он оставил ей костный мозг. Она с жадностью пожирала его и успела съесть значительную часть ещё до того, как кость была украдена у неё более взрослой женщиной.
Свет в небе быстро померк. По всей саванне рычали хищники, отмечая этим древним способом границы своих кровавых королевств.
Люди собрались на своём скальном островке. Все они были охвачены дрожью из-за предчувствия, когда собирались вместе — дети в центре, взрослые спинами наружу — и приготовились к долгой ночи и непроглядной темноте. В этом неприветливом месте они должны быть в безопасности: любой целеустремлённый хищник должен был бы оставить землю и совершить трудный подъём сюда, где он столкнётся с умными, крупными и вооружёнными гоминидами. Но полной гарантии не было. В этих местах обитал вид саблезубых кошек, который назывался динофелис — этот хищник-засадчик, напоминающий коренастого ягуара, специализировался на охоте на гоминид. Динофелис даже умел лазить по деревьям.
Когда наступила темнота, люди начали заниматься собственными делами. Некоторые из них ели. Другие занимались своим телом, выковыривая грязь из-под ногтей на ногах или выдавливая волдыри. Третьи изготавливали инструменты. Многие из этих действий были повторяющимися, ритуализованными. Никто не задумывался по-настоящему о том, что делал.
Некоторые ухаживали друг за другом: матери и дети, братья и сёстры, друзья, женщины, мужчины, подкрепляющие свои хрупкие союзы. Дальняя занималась густыми волосами на голове своей матери, распутывая узлы и заплетая их в своего рода косу. Даже сейчас волосы требовали большого ухода — они спутывались, сваливались и привлекали вшей, и все эти проблемы нужно было решать.
Эти люди были единственным видом млекопитающих, у которых тяжёлые волосы требовали дополнительной заботы; так же росли лишь впечатляющие, словно сделанные парикмахером, причёски некоторых мелких обезьян. Волосы Дальней даже нужно было регулярно подрезать. Но у людей волосы развивались таким образом из-за того, что им нужно было за чем-то ухаживать. Здесь, на саванне, выгоднее было быть частью большой группы, но группе нужны были социальные механизмы, позволяющие сплотить её. Теперь уже не оставалось времени для старого обезьяньего способа — сложного обыскивания всего тела, которым наслаждались Капо и его предки. В любом случае, уже нельзя было обыскивать кожу, которая стала голой, чтобы ей можно было потеть. Но всё равно, делая эти примитивные причёски, они сохраняли связь со своим наследием.