Но Заплатка немедленно напала на Белокровного, ударив его головой в грудь и нанося удары кулаками по вискам. Поражённый, он опрокинулся на спину. Заплатка поспешила назад к другим самцам и стала небрежно подставлять им свой зад, издавая скрипучие крики. А затем она снова набросилась на Белокровного.
Союзы плавно менялись, а господство утрачивалось. Даже не взглянув друг на друга, братья быстро приняли решение. Они присоединились к нападению Заплатки на Белокровного. Белокровный начал сопротивляться, щёлкая зубами и отражая удары, которые градом сыпались на него.
Это была гротескная схватка четырёх ужасно истощённых существ. Удары и пинки были лёгкими и наносились жуткими замедленными движениями. И всё это происходило в тишине, нарушаемой лишь вздохами усталости или боли: не было слышно ни одного визга или крика, которыми обычно сопровождается нападение двух молодых особей на доминирующего самца.
И всё же схватка была смертельной. Возглавляемые Заплаткой, братья шаг за шагом теснили Белокровного к краю плота.
Заключительный удар нанесла Заплатка: это был ещё один таранный удар в живот Белокровного, сопровождавшийся хриплым страдальческим рёвом. Белокровный повалился на спину, провалился сквозь рыхлый край плота, состоявший из переплетённых ветвей, и оказался в воде. Он качался на волнах, бултыхался и плескался, а его шерсть сразу же напиталась водой и стала сковывать движения. Он смотрел вслед плоту и с помощью своего почерневшего языка мяукал, словно детёныш.
Хохолок и Левый были в смятении. Они не хотели убивать Белокровного; у антропоидов очень немногие драки за лидерство заканчивались смертельным исходом.
Странница чувствовала странную острую боль сожаления. Их уже и так оставалось очень мало. Инстинкты предупреждали её, что слишком малое количество потенциальных брачных партнёров — это плохо. Но для таких ощущений было уже слишком поздно.
Белокровный быстро ослабел. Вскоре поддержание рта и ноздрей над водой оказалось для него непосильной задачей, и он прекратил борьбу. Акула, привлечённая кровью, сочившейся из старых ран Белокровного, проглотила его тело за один укус.
После этого происшествия страдания лишь усилились. Пока мягко поскрипывающий плот дрейфовал по необъятным просторам сурового океана, пока эти маленькие существа быстро теряли свои ресурсы, дела могли становиться лишь хуже и хуже.
Конечности Странницы опухли. Натянутая кожа постоянно болела и легко лопалась. Её язык съёжился внутри рта так, как будто ей в рот сунули большой кусок сухого навоза. Веки лопнули и у неё создавалось ощущение, будто она плакала, но, коснувшись шерсти, она обнаружила, что по её глазным яблокам сочится кровь.
Она мумифицировалась заживо.
Наконец, однажды утром, она услышала крик, высокий и слабый, как птичий.
Она выбралась из своего укрытия среди листьев и села, выпрямившись. Мир стал жёлтым, а в ушах стоял странный звон. Было трудно что-то разглядеть; картина перед её глазами была нечёткой, а когда она пробовала моргать, это не принесло облегчения, поскольку у её тела не было лишней влаги.
Однако она различила двух антропоидов, Заплатку и Хохолка, сидящих бок о бок рядом с тёмным свёрнутым предметом. Возможно, это была еда. Ощущая боль, она полезла вперёд, чтобы присоединиться к ним.
Это был Левый; он лежал, распластавшись, с распростёртыми лапами.
Иссушающий жар солнца постарался на славу. На его голове и шее почти не осталось белой шерсти. Его плоть плотно обтягивала кости. Странница могла различить форму его черепа, тонких костей рук, ног и таза. Его голая кожа стала фиолетовой и серой, покрылась огромными пятнами и прожилками. Его губы иссохли до тонких полосок почерневшей ткани, обнажив зубы и потрескавшиеся дёсны. Остальная часть его лица была чёрной и сухой, как будто сожжённой. Плоть вокруг его носа ссохлась, поэтому две маленьких ноздри, направленных в стороны, растянулись, выставив наружу чёрную выстилку ноздрей. Его веки тоже съёжились, заставляя немигающие глаза слепо таращиться на солнце. Конъюнктива, окружавшая его глаза, выставленная наружу, почернела, как древесный уголь. Он царапал кору в отчаянных поисках пищи, и изрезал себе руки и ноги. Но никаких следов крови не было: порезы напоминали царапины на выделанной коже.
Но он всё ещё находился в сознании, испуская глухие тоскливые крики. Осторожно повернув голову, он растопырил пальцы более сильной левой руки.
В конечном счёте, истощённое до крайности тело Левого, борющееся за максимально долгое поддержание функционирования систем жизнеобеспечения, стало поглощать само себя. Когда закончился жир, началось поглощение мускулатуры — процесс, который вскоре приведёт к повреждению внутренних органов, которые, находясь в ужасном состоянии, начинали отказывать.
Но в эти последние мгновения Левый не чувствовал боли. Прекратились даже ощущения голода и жажды.
Странница смотрела, потрясённая и смущённая. Она словно глядела на живой скелет.