На все про все у нас должно было уйти двадцать шесть дней. И ровно в середине января, то есть зейра по местному календарю, я должен был полностью завершить программу обучения.
«Перегрузка нервной системы… истощение нейромедиаторов… опасность для нарушения нервно-мышечной передачи… угроза деятельности мозга», – бубнила Эмма всю дорогу, пока я возвращался в учебный корпус.
Да, меня тоже не прельщала возможность после каждой загрузки превращаться, пусть даже на время, в овощ. Но шансы на провал были настолько высоки, что я все равно намеревался рискнуть. Более того, несмотря на пессимистичный настрой подруги, был уверен, что у нас все получится.
Проблема заключалась не столько в самой загрузке, сколько в минимизации ее последствий. После каждого пакета данных, как и положено, у меня зашкаливал уровень нейромедиаторов, нередко случались проблемы с координацией, некоторое время после процедуры ломило мышцы и кости, словно я прямо в модуле начинал усиленно тренироваться. Понятно, что, если мы перейдем на ускоренный режим обучения, эти проблемы резко усилятся. По прогнозам подруги, меня ждали сильнейшие головные боли, замедление обычных реакций, из-за перегрузки нейронов я мог потерять в качестве учебы и даже на какое-то время утратить над собой контроль.
Но я полагал, что если Эмма меня подстрахует и ускорит регенераторные процессы, то критических последствий можно будет избежать. Например, если я увеличу время медитаций и буду больше внимания уделять растяжке, то спазмированные мышцы быстрее вернутся в нормальное состояние. Если подруга своевременно устранит мелкие повреждения в нервных волокнах, вбросит в кровь гормональный коктейль и как следует меня обезболит, то я не буду походить на паралитика, который только-только встал после инсульта.
Более того, я был на сто процентов уверен, что если правильно подстегнуть мой (уже довольно закаленный, надо признать) организм и усилить его возможности к восстановлению, то ничего страшного не случится. И лишь на полпути сообразил, что мне есть к кому обратиться за помощью. И очень даже есть у кого спросить совета насчет восстановительных процедур.
– Погоди-погоди, ты
Ну а что? Уж там-то меня точно подлатают как следует, а доктор мне, между прочим, должен.
– Но зачем?! Ты абсолютно здоров! Тебе не нужны эти процедуры!
– Они мне понадобятся, – убежденно повторил я. – Я планирую резко налечь на силовые тренировки, поэтому без вашей помощи не обойтись.
– Ни одни тренировки не доведут человека до того, чтобы с такой частотой требовать аппаратного восстановления. Для этого надо с крыши прыгнуть. Или в шахте от зари до зари пахать. В школе нет таких снарядов, чтобы ты мог довести себя до истощения. Так что не ври. Или говори, в чем дело, или я сдам тебя директору.
Я усмехнулся.
– Зачем же сразу угрожать? Думаю, нам обоим есть что рассказать лэну Даорну.
Лэн Нортэн непримиримо сложил руки на груди.
– Не надо меня шантажировать, Гурто!
– Не надо игнорировать мои просьбы, лэн целитель.
– Ты не понимаешь, о чем просишь… медицинские модули нельзя применять на полную мощность так часто! Они на это не рассчитаны, как и человеческое тело, кстати! Использование всех возможностей модуля – это крайняя мера! Только в том случае, если человек и так находится на грани жизни и смерти! Во время процедуры в твой организм вводится такое количество стимуляторов, что при любых других обстоятельствах это может быть опасно! А для ребенка это опасно вдвойне! И я в прошлый-то раз рискнул только потому, что другого выхода не было! Облегченного варианта, предназначенного для детей твоего возраста, тебе было явно недостаточно, поэтому я пошел на риск! Дал тебе взрослые дозы, и это, к счастью, помогло! Но больше я так рисковать не намерен! И доступа к модулю не дам, пока ты не расскажешь, в чем дело, и пока я не удостоверюсь, что ты своими действиями не подведешь меня под трибунал за непредумышленное убийство!
Я недоверчиво нахмурился:
– Вы отказываете мне лишь потому, что опасаетесь случайно убить?
– Конечно! Неужели я не достаточно хорошо объяснил?!
«Аура субъекта стабильна, – подсказала Эмма, заодно сменив мне спектр зрения, чтобы я сам мог в этом убедиться. – Субъект не лжет».
Хм. Действительно не лжет. Несмотря на то что считывать эту информацию меня никто специально не учил, я и сам уже начал кое-что в этом понимать. Чем стабильнее рисунок ауры, чем четче ее края и чем меньше в ней красных оттенков, тем спокойнее и увереннее в себе человек. Расположение цветовых пятен тоже имело немаловажное значение, поэтому, увидев, что в целом и общем аура лэна Нортэна стабильна, хоть и выражает некоторую тревожность, а в ее тонах преимущественно преобладают ровные желтовато-зеленые цвета, я успокоился.
