Скорее всего, Бонбониша и сама прекрасно видела, что на собачьи следы это не похоже, но ей, наверное, хотелось побояться или проявить бдительность, поэтому она настаивала:
— Нет, собака!
— Здесь нет собак.
— Нет, — настаивала обезьяна, — я знаю, что здесь много собак. Мне рассказали другие обезьяны.
Детеныши обезьян любят всласть побояться. Запросто одна шимпанзе-подросток может надеть маску монстра и начать пугать братьев и сестер. А те в веселом ужасе убегают от нее. В прочие дни маска, никого не пугая, валяется среди других игрушек.
Ну а то, что обезьяны общаются между собой на человеческом языке и даже учат ему своих детей, удивлять не должно.
Мы же тоже учим своих детей тому, что умеем сами.
Это характерно для многих высокоорганизованных животных. Какие-то умения передаются с генами, то есть заложены в нашу конструкцию от рождения или, как сказали бы программисты, вшиты в биос — например, умение дышать или сосать материнское молоко. Другие умения «записываются на винчестер» мозга через научение. Волчица, например, учит волчат охотиться и правильно вести себя в лесу. Всего в гены не запихаешь, тем более что среда или ситуация могут локально измениться, а значит, должны поменяться и навыки. Чтобы умение прописалось в генах, нужны сотни тысяч или миллионы лет. Перепрограммирование через обучение — дело более быстрое. Обезьяны, эти природные древолазы, слезли с деревьев, вышли в саванну, переселились на север и покорили планету. Они научились жить в самых разных климатических условиях, не дожидаясь, пока за ними поспеет эволюция тела. Они сделали это путем научения, то есть с помощью разума. Разум — великий инструмент выживания, приспособительное устройство, позволяющие быстро ориентироваться в изменяющейся среде и быстро приспосабливаться.
В общем, обезьяны учили друг друга и своих детей новым словам. Наблюдения за ними показали, что они используют человеческий язык жестов в общении не только с людьми, но и между собой.
Чтобы обезьяны не скучали, им давали иллюстрированные журналы. Они их с удовольствием листали и весьма живо обсуждали картинки! Выглядело это довольно комично. Обезьян иногда называют четырехрукими, потому что у них в самом деле четыре руки: ногами они могут так же ловко захватывать предметы, как и руками. Так вот, самка держала и листала журнал ногами, потому что руки использовала для разговора (жестикуляции). И порой, увидев изображение мужчины в модном наряде, мечтательно говорила своим товаркам: «Это мой друг!»
Между прочим, в умах говорящих обезьян произошла совершенно та же трансформация, что у большинства людей — тех, которые считают человеческую речь столь выдающимся признаком, что на её основании выделяют себя из мира животных. Когда говорящей шимпанзе предложили множество фотографий и попросили в одну стопку положить изображения людей, а в другую животных, она без колебаний положила свою фотографию в стопку фотографий с людьми. А фото своего отца отнесла к животным. Потому что он не говорил.
Кстати, важный момент — обезьяны, как мы уже знаем, не способны к членораздельной речи из-за особенностей строения голосового аппарата, поэтому их учат языку, основанному на человеческом языке глухонемых. Но уши-то у них всё слышат! Поэтому одновременно с языком жестов их обучали и другому человеческому языку — звуковому, то есть учили названиям разных предметов. Потому некоторые задания обезьянам можно было давать просто голосом, а не жестами. И даже довольно сложные задания! Например:
— Положи ключ в холодильник.
— Сделай укол игрушечной собачке.
— Сначала угости игрушку, а потом съешь сам.
(Кололи и угощали игрушку понарошку, как вы понимаете.)
— Намажь гамбургер зубной пастой.
— Налей молока в колу.
— Налей колу в молоко.
И шимпанзе не путали, что куда класть, что на что намазывать и куда что наливать. Шимпанзе Канзи давал 93
Одну из обезьян научили играть в компьютерные игры, объяснив словами, а не показывая на примере, как пользоваться джойстиком. И как всякий ребенок, детеныш шимпанзе быстро пристрастился к компьютерным играм, изрядно наловчившись гонять монстров по лабиринтам, и начал надолго зависать у монитора.
Я постоянно упоминаю, что обезьяны вели себя как дети и что, глядя на них, мы видим детство человечества. Я делаю это, чтобы подчеркнуть один эволюционный принцип: психология тоже подвержена эволюции. Вот смотрите.
