- Ну ещё он сказал прочитать эти слова для Друга громко, когда я буду в квартире одна и ровно в одиннадцать часов дня завтра. То есть уже сегодня. А когда в дверь внизу постучатся, спуститься и открыть самой. И вот, вся заинтригованная, я сегодня ровно в одиннадцать часов дня произношу эти мумумбы и в пять минут двенадцатого слышу стук в дверь внизу (специально свою дверь в подъезд открытой оставила, чтобы слышно было). Значит, кричу Другу, чтобы он открыл, забыла, что надо спуститься. Друг не отзывается, и стук всё усиливается. Тут я вспомнила и побежала вниз открывать, стоит там прилично одетый молодой человек, но не ты!
'Очень бы удивился, если бы в результате это оказался я'.
- Он весь такой галантный говорит: 'Таисия, не пугайтесь, меня зовут Попандос (и как сейчас только людей не называют, думаю я), давайте поднимемся к вам, я всё объясню'. Я пока ещё совершенно ничего плохого не думаю, Попандос весь любезный такой, поднимаемся мы, он садится в кресло и говорит: 'А попросите-ка своего Друга налить мне рюмочку граппы'. Думаю, почему бы нет, говорю Другу: принести граппы, но ничего не происходит. И тут я вспоминаю, что он и дверь не открыл, ещё что-то громко говорю, кричу, но Друг как испарился. А я-то без него из водопроводной воды граппу не сделаю. И предлагаю этому... - тут Тася снова зарыдала.
Понтиак встал, подошёл и снова погладил её по голове, только теперь не как сумасшедшую, а как просто плачущую девушку:
- Не плачь, Тася, всё поправимо.
Тася промокнула глаза платком и вполне здраво сказала:
- Ты прав, слезами горю не поможешь.
'Ого, да ты разумнее, чем кажешься иногда'.
- В общем, предлагаю ему воды, а он весь довольный такой говорит: 'Не надо мне от вас воды, а надо десять миллионов долларов!' Я сначала всё приняла за розыгрыш, ну мало ли, вроде такие реалити розыгрыши делают, а кто-то их наблюдает в онлайн режиме. Здраво-то рассуждать я тогда не могла, у меня Друг куда-то пропал, какие вообще могут быть онлайн режимы без него? Или как раз наоборот, без него хакеры могут подключиться к моей домашней системе без моего согласия? Да ладно, сейчас это не важно.
'Умница какая, иногда понимает, что рассуждает НЕ здраво'.
- А он на полном серьёзе продолжает: 'Я, - говорит, - видел вашу подругу Элеонору в очень интересном положении... с пажом на поляне Вздохов. И если об этом узнает Патриарх... ну сама понимаешь'.
- Я, конечно, начинаю её защищать, что ничего предосудительного не было, что паж только встал на колено и попытался поцеловать руку и всё. А он хитро улыбается и спрашивает, видела ли я сама, что там было? Я отвечаю, что да... почти. Он говорит, что вот именно, что 'почти', да и в любом случае это не важно: он найдёт способ так раздуть эту историю, что пажа казнят, а Элеонору... - тут снова начались рыдания.
- Да не плачь ты так, ничего с твоей Элеонорой не сделают. Ну отправят в монастырь, посидит там, отдохнёт от балов, ей полезно. Потом Патриарх смягчится и выпустит её... через годик, - попытался успокоить Тасю Понтиак.
- Ага, а пажа казня-я-ят. А Элеонора как без меня го-о-од? Да и вообще, женится Патриарх на какой-нибудь гадине, и та запретит ему выпускать Элеонору, так и соста-а-а-а-арится та-а-а-ам...
'Ну состарится - это вряд ли, а вот жениться на гадине... в этих полусказочных симуляционных мирах такое сплошь и рядом. К тому же, если Элеонору отправят в монастырь, то Тасю мне тоже не увезти, будет здесь сидеть, рыдать, уговаривать Патриарха выпустить подругу. Но всё равно не складывается: где Тася, а где десять миллионов долларов?'
- Тась, а про миллионы - он что, сбрендил?
- Я тоже его так и спросила, всё ещё думала, что это розыгрыш.
- И что?
- Говорит: 'Выбирай - или находишь десять миллионов долларов, или уговариваешь Элеонору выйти замуж за Гвандониуса'. Подумай только - за Гвандо-о-ониуса!
