Нет, Отто и вся его семья были законопослушными гражданами, но так вот столкнуться с целым майором службы, о которой ходили жуткие слухи, а тем более пожать ему руку… как-то это корежило, холодило внутри. Но и отказаться Отто не решился. А теперь начал мучаться от осознания своей нерешительности. «А ведь теперь того гляди вербовать начнет», — тоскливо засвербило в животе у Отто, — «Стучать на моих коллег. Они наверняка наши разговоры слышали и видно сочли, что я как раз подходящий кандидат, поскольку с ними всегда спорил…»
— Не волнуйтесь, не нужны мне рассказы о ваших коллегах, — будто прочитав мысли, успокоил его майор, — Мы и так все обо всех отлично знаем, и оппозиционные взгляды ваших коллег нас совершенно не волнуют, пока они честно делают свое дело. Так что не переживайте. Кстати, насчет «знаем», девица на которую вы обратили внимание — это младший сержант Отлер, из отдела связи, о ней чуть ли не легенды рассказывают. Так что с эпидемологической точки зрения от нее лучше держаться подальше.
— Да, да, понимаю, — все еще растерянно повторил Отто, и неумело пытаясь скрыть это решил пошутить, — В эпидемиях я кое-что профессионально понимаю.
— Я думал вы — ксенолингвист, — удивленно подняв бровь спросил фон Линденхоф.
— Ну, да, ксенолингвист, — подтвердил Отто, — А как вы думаете, на чем основана ксенолингвистика? Представьте себе совершенно чуждую цивилизацию, у которой с нами ничего общего, и вот с ней вам надо найти общий язык. С чего начинать?
— Понятия не имею, тут — вы специалист, — охотно признал свою неосведомленность безопасник.
— Вот именно, — чувствуя себя в теме подтвердил Отто, — А общее у нас практически всегда одно и то же — сколько бы мы моделей искусственного интеллекта ни напридумывали бы, а у всех живых существ сознание почему-то основано всегда на одном и том же — нейронных сетях. Хотя почему «почему-то»? Сознание может появляться уже на достаточно поздних стадиях эволюции, когда уже давно происходит прием и обработка информации, а прием и обработка информации всегда развивается из кооперации более простых организмов, в нашем случае клеток. Вот и получается, что если мы когда-нибудь встретим разумные существа без нейронных сетей в головах, или что они там для этого используют, то смогу с уверенностью сказать, что созданы они были почти наверняка искуственно!
Отто понесло. На любимые профессиональные темы он мог говорить часами. К слову, одной из его претензий к службе безопасности было то, что те некоторым ученым запрещали говорить о результатах своих исследований, что его до глубины души возмущало. Впрочем, его-то это не касалось, все его исследования были совершенно открытыми, а сейчас он вообще излагал вещи, читаемые студентам соответствующих специализаций чуть ли не на втором-третьем курсе в обязательном порядке. Что, впрочем, не делало удовольствие от возможности порассуждать на эту тему менее приятным.
— И что это нам дает, — спросил Отто подняв указательный палец к потолку, и тут же отвечил на собственный вопрос, — А дает это нам общую базовую структуру как мышления, так и коммуникаций, в том числе и языка! Все нейронные сети строятся на понятиях и связях между этими понятиями. По крайней мере те, что наблюдаются в природе. Вот скажем, стакан с коктейлем, — продолжил он, демонстрируя собеседнику свой напиток, — Тут есть базовые понятия: «стакан», «коктейль», «пить», причем понятия эти связаны в кортеж, в данном случае в тройку понятий. То есть в мем «стакан-коктейль-пить», управляющий одним из вариантов поведения в баре. Итак, что мы имеем в качестве основы, на которую надо глядеть в любом языке? Мемы! Понятия и связи между ними. Причем связи как правило несут больше информации, чем сами понятия! По большому счету понятия вообще не важны, они обычно просто узлы, за которые цепляются связи, а связи между понятиями как раз и несут всю информацию!
— Это как? — не понял фон Линденхоф, — Стакан — это стакан. Вот он. А как его связь с коктейлем может нести больше информации?
— А откуда вы знаете, что слово «стакан» обозначает именно стакан, а не рюмку, или не стойку? Да потому, что слово «стакан» у вас уже связано в сознании цепочками мемами «стакан-стекло», «стакан-посуда», «стакан-напитки-держать»… Видите, само слово ничего не означает, значение имеют только его связи, и вот такие связки понятий и образуют мемы. Сами подумайте, как еще могли бы люди называть его столь разными словами в разных языках, если бы название действительно имело значение?
Отто разгорячился, вся его растерянность и дискомфорт куда-то рассосались, и остался только жар рассказчика и лектора, нашедшего, наконец-то, благодарного слушателя. «А это майор ничего, вполне интеллигентный человек», — пришло в голову Отто, — «Вон какие умные вопросы задает, и слушает замечательно, и вообще собеседник интересный! Может и хорошо, что мы познакомились? При его-то работе ему тоже одиноко должно быть.»
— Ну, хорошо, — согласился фон Линденхоф, — Но эпидемология-то тут при чем?
