— Я наследник графа Черчесова! — почти прокричал я ему прямо в ухо.
— Графа Черешнева? — переспросил старик, снова наклоняясь ко мне поближе.
Я собрался и повторил ещё громче:
— Черчесова!!! Графа Черчесова Даниила Евгеньевича!!!
Закричал я слишком громко, чем обратил на себя всеобщее внимание. Из-за дальнего столика поднялась дородная женщина и направилась к нам. Подойдя ближе, она остановилась и положила руку на плечо старика.
— Можете не кричать так. Это Николай Фёдорович, он глухой. И вообще, у нас не работает.
Услышав это, я рассмеялся. Право слово, идиотская ситуация. Тётка тоже расплылась в улыбке и мягко сказала.
— Идите за мной. Я вам помогу.
Вернувшись за рабочий стол, женщина вытащила из шкафа толстую папку и, положив её на стол, достал оттуда всего один-единственный бланк.
— Вот, заполните это, — сказал она, изучая меня с ног до головы. — Не знала, что у графа есть сын.
— Есть. Можете запросить информацию в столице. Даниил Евгеньевич сделал меня наследником рода, а когда мы возвращались домой…
— Его трагически убили. Знаю. Об этом судачат все, кому ни попадя, — закончила она за меня фразу. — Соболезную.
— Спасибо, — сказал я, не отрываясь от чтения.
Я быстро пробежался взглядом по документу. Это был бланк, который подтверждал моё право на наследование титула, земель и имущества графа Даниила Евгеньевича Черчесова. Я подписал бумагу, поставил дату и вернул бланк женщине. Она внимательно изучила его и одобрительно кивнула.
— Теперь вы законный наследник, молодой человек, — произнесла она. — Надеюсь, при вашем правлении, наш край, наконец, начнёт процветать.
— Даже не сомневайтесь в этом, — с улыбкой не лице произнёс я и направился к выходу из канцелярии.
В душе был целый ворох эмоций. Я радовался, что бумажная волокита завершилась, не начавшись, а ещё тосковал по Черчесову. Странно это. Я знал его всего месяц. Но его поступок меня весьма впечатлил. Отдал жизнь за меня, хоть я и не просил. Как бы там ни было, теперь я был не Михаил Архаров, а граф Черчесов, со всеми правами и обязанностями с этим связанными.
Когда я вернулся в поместье, попросил дворецкого вызвать начальника гвардии. Спустя десять минут он явился в мой кабинет. На его лице царило нервное напряжение, словно он предчувствовал, что разговор будет непростым.
— Филипп Григорьевич, через пару дней я уеду в командировку, — сказал я командиру гвардии. — Буду отсутствовать около двух недель. Пока меня не будет, обязанности по обороне границы и наведению порядка внутри графства ложатся на ваши плечи.
— Служу роду Черчесовы, — ответил он, коротко кивнув. Судя по всему, он был доволен тем, что задача поставлена чётко и понятно.
Затем я повернулся к дворецкому, ожидающему распоряжений слева от меня.
— Когда я вернусь, со мной прибудет новый управляющий. Он займётся финансовыми вопросами и организацией дел графства, — проинструктировал я дворецкого.
Он поднял на меня глаза с лёгким удивлением:
— Простите, ваша светлость. Но у нас уже есть управляющий. Вашему покойному отцу служил Николай Борисович. Он отдал службе тридцать лет жизни. Неужели вы считаете, что он плохо справляется? — спросил дворецкий, стараясь сделать такую интонацию, чтобы я не решил, что он оспаривает моё решение.
— Именно так, — спокойно ответил я. — Благодаря его «усилиям» наш род едва сводит концы с концами. Николай Борисович, возможно, верен и предан роду, но он не способен управлять графством так, как требуется. Потенциал роста огромен, но без перемен мы его не реализуем. А Николаю Борисовичу пора на покой. Уведомите его об этом, пока меня не будет.
Дворецкий помолчал секунду, затем склонил голову, принимая моё решение без дальнейших возражений.
— Как вам будет угодно, Михаил Даниилович.
Что поделать? Перемены всегда болезненны. Однако, без них род Черчесовых не возродится из пепла. А «старые люди, верные роду», не равно «эффективные служащие». Сколько я таких видел… Сотни работяг, которые свято верили в свои добрые намерения и таланты. Однако, под их чутким руководством даже Имперские рода падали в пучину отчаяния и разорения.
Когда вопрос касается финансов, ими должен заниматься компетентный человек. Тот, у которого есть природная жилка. Кто знает и умеет извлекать выгоду там, где другие прогорят. И у меня есть такой человек. Теперь — есть.
Дворецкий и начальник гвардии ушли, оставив меня в гордом одиночестве. В кабинете воцарилась пищащая тишина. Впереди меня ждала долгая дорога, полная трудных решений, но первый шаг я уже сделал. И отступать не собирался.
Заперев дверь, я подошел к камину и приложил руку к почерневшему камню. Сосредоточившись, я потянулся к мане, визуально представляя рунический ряд телепортационного круга. Камень начал трескаться и осыпаться песком, оставляя после себя рунические символы, тускло мерцающие в полумраке.
Завершив заклинание, я достал из хранилища пространственную костяшку. Она же телепортационный ключ. Зажал её в ладони, влил ману — и в одно мгновение пространство схлопнулось. Удар по ушам, темнота… и вот я уже стою в квартире на десятом этаже в Кунгуре.
