— Если за эти смотрины нам заплатят пятьсот миллионов, то я, так и быть, схожу на эту встречу, — усмехнулся я.
— Это правильно. Ты ведь должен обеспечить нас финансами для реализации хотелок Вяча.
— Кого? — нахмурился я.
— Ну Вячеславыча. Он тут губу раскатал и столько нажелал, что нам двадцать раз по пятьсот миллионов потребуется, чтобы всё реализовать.
Почувствовав, что разговор перестаёт быть шутливым и переходит в разряд возмущённого, я решил, что мне пора бежать.
— Бабуль! Бабуль! Ничего не слышно! Ш-ш-ш! Связь плохая… Позже перезвоню. Пока.
Кладя трубку, я услышал весёлый голос Маргариты Львовны:
— Засранец.
Отложив научные изыскания, я направился к себе в комнату. На подушке кровати лежал телепортационный камень и предварительный договор на закупку кирпича и мяса. От бумаги исходил приятный, едва уловимый аромат женских духов.
— Теперь понятно, почему бабушка решила, что я еду на свидание, а не на деловую встречу.
Я убрал бумаги в пространственный карман и улыбнулся. Судя по дате, проставленной на договоре, предложение Еремеева поступило неделю назад, а бабушка озвучила мне его за пару часов до самой встречи. Ох и лиса. Решила подобным образом отрезать мне пути к отступлению? Впрочем, это не важно. Я бы всё равно не отказался. Деньги роду нужны, как никогда прежде.
Сходив в душ, я натянул на физиономию свою лучшую улыбку, надел костюм и активировал телепортационный камень. На мгновение темнота окутала меня со всех сторон, а по ушам ударил громогласный хлопок, а после я очутился в Иркутске перед ступенями имения Еремеевых.
Забавно. Но на меня никто не напал. Не было убийц, даже дочерей графа не было видно. Только одиноко стоящий у дверей дворецкий.
— Михаил Даниилович? — спросил седой дворецкий, склонив голову.
— Всё верно. Это я.
— Граф ждёт вас. Прошу за мной.
Дворецкий отворил дверь и пропустил меня внутрь. Войдя, я очутился в просторном, богато отделанном зале поместья Еремеевых. Повсюду висели картины, стояли статуи, изображающие… Да чёрт его знает. Наверное, на картинах были родственники графа, а статуи изображали персонажей из легенд.
А ещё тут было полным-полно золочёных канделябров с горящими свечами. Это наталкивало на мысль, что Еремееву либо отключили электричество за неуплату, либо он консерватор до мозга и костей. А может, просто любит свечи, что тоже не исключено.
Едва я ступил на паркетный пол, как передо мной возник радушно улыбающийся граф. Пятидесятилетний толстяк с большой залысиной и розовыми щеками. Голос его был громким, а смех заразительно-хрипловатым:
— Михаил Даниилович! Рад, что вы смогли почтить нас своим визитом! Добро пожаловать!
Я вежливо улыбнулся, но этот толстячок мне сразу не понравился. Слишком приторна его вежливость.
— Благодарю за приглашение. Если вы не против, то давайте приступим к обсуждению договора. У меня мало времени. Сами понимаете, жизнь абсолюта расписана по часам, — сказал я, желая как можно скорее завершить визит и вернуться в кузницу.
— Само собой! Прошу за мной, — расплылся в хитрой улыбке граф и повёл меня по просторным коридорам в дальнюю часть здания.
Он распахнул двойные двери и громко хлопнул в ладоши.
— Михаил Даниилович, позвольте представить вам мою семью! — За дверьми был банкетный зал, в центре которого стоял массивный стол, заставленный угощениями. За столом уже собралась вся семья Еремеева. — Это моя любимая жена, графиня Ольга Васильевна, — он указал рукой на пышную даму, обмахивающую себя веером, — а это мои очаровательные дочери: София, Анна и Валерия.
Три молодые девушки, наряженные в роскошные платья, немедленно вскочили со стульев и взяли меня в окружение. Со всех сторон, хлынули нескончаемые комплименты и вопросы.
— Я слышала о вас, но даже представить не могла, что у вас такие прекрасные глаза, — с придыханием выпалила София, прижавшись к моему плечу пышным бюстом.
— А правда, что вы сразились на дуэли против сына Шереметева и пощадили его? — спросила Анна, кокетливо покусывая нижнюю губу.
— Вы такой мужественный. С первого взгляда ясно, что любая женщина будет за вами как за каменной стеной, — добавила Валерия.
Я терпеливо улыбался, но чувствовал себя куском мяса на обеде этой людоедской семейки.
— Дорогой князь. О делах принято разговаривать сытыми, — продолжал граф, довольно ухмыляясь.
Жестом он пригласил меня за стол. Граф с женой разместились на одном конце стола, а меня усадили напротив, в окружении дочерей Еремеева. Девушки моментально стали старательно ухаживали за мной.
Накладывали еду, налили вина, а Анна даже постелила мне на колени салфетку, проведя ручкой по моему бедру. Должен заметить, что сделала она это так, словно всю жизнь работала портовой шлюхой, знающей, как доставить моряку удовольствие. Она даже не покраснела от столь близкого контакта, а напротив смотрела на меня весьма вызывающе.
Граф же без умолку трещал. Он хохотал, рассказывал о дочерях. Нахваливал их так, словно пытался продать их любой ценой. Я же терпеливо ждал, когда этот фарс закончится, и мы перейдём к делу.
