Сосредоточившись, я представил, как в Чертогах Разума появляется новое ответвление пещеры. Небольшая комнатка в двадцать квадратов, но с весьма внушительной дверью, которую может разблокировать лишь Огнёв и я.
Стены пещеры затрещали, послышался грохот, с потолка посыпались камни и пыль, и прямо перед нами образовался проход, а из земли поднялась круглая дверь как в бомбоубежищах. На ней был нарисован маленький костерок из трёх язычков пламени, снабженный круглыми глазами и довольной улыбкой.
— Идём, — сказал я и вошел в новое жилище.
За мной последовал и старшина. Оказавшись внутри, он спросил:
— Тут точно будет тихо? — На это я лишь улыбнулся и щелкнул пальцами.
Загудев, круглая дверь намертво запечатала вход. Стало так тихо, что мы слышали лишь моё дыхание.
— Шикардос! — выпалил Огнёв, с довольной физиономией осматривая свои владения.
— Он самый, — ухмыльнулся я. — А теперь снова закрой глаза и представь, что из твоего тела вырывается поток пламени и создаёт подобие кровати.
— Чё? — нахмурился он, но указания выполнил.
Тонкие струи пламени потекли от его тела в угол комнаты и сплели там небольшую двухъярусную кровать. Натуральный солдафон. Видать, он уже и не помнит, каково это — спать на односпалке. Открыв глаза, Огнёв заулыбался и стал что-то бубнеть себе под нос. Новые струи пламени создали тумбочку. Вся мебель была объята пламенем, но для элементалей огня это один из немногих способов улучшить быт.
— Ну, раз уж ты понял, как пользоваться своими силами, эксперементируй, а я…
— Не, не, не. Погоди, — остановил меня Огнёв и снова закрыл глаза.
На тумбочке из пламени стал формироваться странный прибор, до боли напоминающий магнитофон из моего мира. Как только его создание закончилось, старшина рванул к нему и нажал на одну из кнопок. Ничего не произошло.
— Да твою мать! — выругался он. — Хотел музло врубить, а оно…
— Сложные приборы ты тоже можешь воссоздать, нужно лишь детально представить, из чего они состоят. Знаешь устройство этой штуки?
— Да хрена с два. Я специализируюсь на взрывчатых веществах, а не на радиотехнике, — с сожалением выдохнул Огнёв.
— Это не страшно, — приободрил его я. — Элементали хороши тем, что, сжигая что-то, получают точную информацию о строении этого предмета. К примеру, ты когда-либо делал тумбочки?
— На хрен они мне нужны? — скривился Огнёв и тут же разинул рот от удивления. — Ох, ёкарный бабай! Хочешь сказать, что пламя, которое я поглотил, спалило тумбочку, и я воссоздал её образ?
— А ты быстро соображаешь, — кивнул я. — Всё, что нам нужно, так это найти похожий магнитофон и спалить его, а ты сможешь его воссоздать.
— Крутяк, — сказал старшина, подлетел к кровати и завалился на неё, зажмурившись от удовольствия. — Как же хорошо-о-о…
— Ага. Огонь вашего брата расслабляет, как будто вам делают массаж. Кайфуй. Вернусь позже, — сказал я и собирался вернуться в реальность, но подумал, что можно наградить нашего вояку. — Держи. — Я призвал из хранилища банку консерв и швырнул на кровать.
— Так это, у меня ж ни рук, ни ног нету. Да и голода я не испытываю. Чё мне с ней делать? — нахмурился Огнёв.
— Не испытываешь. Но ты можешь чувствовать вкус еды, если спалишь её, — пояснил я.
— Серьёзно? — заулыбался старшина и из его тела тут же потянулись тонкие струи пламени, устремляясь к консервам.
Ты гляди-ка. А он хорош. Уже и с открытыми глазами с лёгкостью манипулирует огнём. Очень даже неплохо. Я оставил Огнёва наслаждаться трапезой, а сам вывалился в реальность. Артём стоял напротив меня и водил перед моим лицом ладонью.
— Ау-у-у. Есть кто живой?
— Да. Спасибо за беспокойство, — усмехнулся я.
Для меня прошло минут двадцать, а для ребят секунд десять, не более.
— А я смотрю, что-то ты завис. Смотришь в пустоту, дух огня исчез, как и огонь со зданий, — сказал Артём.
Здесь стоит сделать небольшую ремарку. Для меня и старшины поглощение пламени выглядело как огромный огненный смерч, который Огнёв проглотил. Ребята же не имеют связи с душой старшины, и поэтому для них всё выглядело немного иначе. Огонь просто погас, оставив после себя дымящиеся угли. Да, странно. Но лучше так, чем увидеть огненный смерч длиною в километр. Жуткое зрелище.
— Что с трофеями? — спросил я, осматриваясь по сторонам.
— Ф тлофеями, — сказал Леший и подошел ко мне, держа в руке паучью ногу.
Он предварительно расковырял хитиновый слой и сейчас с аппетитом откусывал от дымящегося розового куска мяса.
— Офень фкуфные трофеи, — чавкая, проговорил Лёха и проглотил паучатину.
— Фу. Отойди отсюда, — брезгливо сказал Артём и сделал шаг назад.
— Да ты только поробуй. Это ж объеденье! — стал настаивать Леший и протянул Прохорову паучью ногу. Но пришлось не только протянуть её, но и погнаться за Артёмом, так как тот наотрез отказался есть эту гадость.
— Отвали от меня, падальщик проклятый! — выкрикнул Прохоров, удирая.
Перекинув через плечо топор, ко мне подошел Сергей и сказал:
— Странно, что так близко от Ленска была целая деревня, оплетённая пауками.
На это я лишь пожал плечами.
