Лезвие то и дело попадало по массивным лапам, не причиняя при этом существу никакого урона. Зараза, видать, придётся попрощаться с курткой. Только я потянулся к молнии, как тварь подбросила меня вверх и перехватила поудобнее. Острые когти впились в левую руку. По телу прокатилась жуткая боль, от которой я едва не выронил меч. Я посмотрел на руку и увидел, что она неестественно изогнулась.
Этот крылатый ублюдок сломал мне кости? Ну, всё. Конец тебе, падаль. Я потянулся к мане, и в этот момент летучий ящер опустил голову вниз и попытался меня клюнуть. Острый клюв прошел в сантиметре от моей груди. Увернуться я смог лишь резко качнувшись вправо, из-за чего боль в сломанной руке стала ещё сильнее.
— Охладись немного! — выкрикнул я и сплёл ледяную стрелу.
Обдав меня морозным ветром, заклинание со свистом рвануло вперёд, целя в морду твари, но эта пакость даже не подумала уворачиваться. Летун ударил клювом в центр ледяной стрелы, расщепив её на десяток мелких осколков.
— Ща-а-ар! — заорало существо и принялось, как заведённое, наносить удары, стараясь пронзить меня насквозь.
Краем глаза я видел, что мы поднялись чертовски высоко. Метров на двести от земли. Убей я эту пакость одним ударом, шанс превратиться в лепёшку увеличился бы до ста процентов. Впрочем, убить летуна было непросто. Я, словно лист на ветру, трепыхался из стороны в сторону, стараясь спастись от острого клюва, но тварь оказалась не так глупа.
Клюв вонзился в моё плечо, пробив его насквозь. Кровь бурным потоком хлынула из раны, а ветер подхватил её и разнёс по округе. Я вскрикнул от боли, понимая, что ещё пара таких попаданий — и придётся попрощаться с рукой. После я рухну с высоты, расплескав требуху во все стороны, а эта крылатая падаль с радостью мной пообедает. Что ж, тогда придётся прибегнуть к экстренной заморозке.
Я сфокусировал в раненной руке большую часть маны и выплеснул её в едином импульсе, формируя морозный покров. Правда я слегка изменил полярность заклинания. Теперь покров не защищал тело, а наоборот — агрессивно на него воздействовал.
Иней прокатился по ногам летучего ящера, окутал тело, крылья и голову. Крылья, мощно вспарывавшие воздух, начали замедляться. Я заглянул в вертикальные зрачки твари и увидел там страх. Птичка поняла, что мы начинаем терять высоту — и довольно стремительно.
Издав пронзительный визг, летун попытался разжать когти и сбросить меня вниз. Увы, теперь мы были связаны, пока земля не разлучит нас. Моя куртка задубела и примёрзла к лапе существа.
— Ща-а-а… — прохрипела птица и застыла, словно статуя.
— Зараза! — выругался я, понимая, что нас ждёт жесткая посадка.
Ветер свистит в ушах, обжигает лицо, а мы несёмся прямиком в небольшой лесок, заполненный голыми деревьями. На такой скорости смерть неминуема. Знаете, в жизни порой случаются моменты, когда на выбор у тебя есть всего два варианта. Плохой и очень плохой. Как вы догадались, очень плохой — это продолжать лететь вместе с тварью навстречу лесу.
А плохой — это сделать прыжок веры. Я отменил заклинание заморозки и плоть твари стала медленно оттаивать. Сперва разморозились лапы. Получив свободу, они тут же отпустили меня. А подо мной высоты всего ничего, метров пятьдесят, если упаду на мягкую травку или кустарник, то обязательно… Да сдохну, конечно. Поэтому:
— Мимо-о-о! — выкрикнул я, падая вниз.
На моём плече появился мимик, обвил меня щупальцами, словно спрут, а после выбросил в стороны четыре отростка, похожих на едва оперившиеся крылья. Мы, конечно не полетели, зато скорость снижения немного замедлилась и превратилась в контролируемое падение. На всех парах мы влетели в лес. Ветки хлестали по лицу, заставляя прикрывать глаза единственной уцелевшей рукой, а потом…
Потом мы врезались в низкорослую берёзу. Хрустнув, она сломалась пополам, и мы полетели на землю вслед за ней. Земля-матушка приняла меня в свои объятия как родного. Сперва я отбил все потроха, упав на земляную кочку, после меня отбросило в лужу, а в финале я услышал хруст ломающихся деревьев и прощальный вой птички, упавшей в сотне метров впереди.
— Помощь? — спросил мимик, став моей копией, и протянул руку.
Я бы с радостью поднялся, вот только сейчас я судорожно пытался сделать вдох. В груди горел огонь, я сипел и кряхтел от натули, но лёгкие сопротивлялись, как могли. И наконец-то столь желанный воздух ледяным потоком хлынул по моей носоглотке. Дышать было больно, но то, что я ещё жив, уже хорошо. А раны — это ерунда. Регенерация быстро поставит меня на ноги.
Я протянул Мимо руку, но она повисла, словно тряпка, пропитав куртку кровью. Перелом, ещё и открытый. Класс… Кстати, я заметил, что было больно, но не настолько, чтобы я потерял сознание. Видать, опыт поглощения тысяч доминант постепенно стал притуплять болевой порог.
Да, да. Не последнее место в этом вопросе имеет и доминанта Повышения болевого порога. Может, однажды я вообще перестану чувствовать боль. Я протянул Мимо правую руку, и он поставил меня на ноги.
— Ща-а-ар! Щара!!! — верещал летучий ящер впереди.
