— Таки вы просите меня спасти весь Ленск? Я вас умоляю. Я простой торговец и не способен на подобное. Всё что я могу — это купить, продать, разыскать и снова продать, — развёл руками ушлый торгаш.
— Цена вопроса? — устало спросил я, сложив руки на груди.
— О-о-о! Сущие копейки! Телепортация в один конец двести тысяч с человека, — алчно улыбнулся Шульман.
Всего в Ленске проживает около восьмидесяти человек, это если считать нас с ребятами и гвардейцев. А значит, за перемещение всех присутствующих мне потребуется заплатить шестнадцать миллионов? Оху…
— Измаил Вениаминович, а нельзя ли сделать нам стопроцентную скидку и списать всё на форс-мажорные обстоятельства. Само собой, от этого наша с вами дружба лишь окрепнет, — спросил я, нацепив на лицо самое невинное выражение.
— Михаил Константинович, как говорил мой покойный папенька, «Дружба дружбой, а шекели у каждого свои!». Так что нет. Бесплатно спасать я никого не стану. Но с радостью оформлю для вас рассрочку платежа.
— Крохобор, — тихо буркнул я.
— Что вы говорите? — переспросил Шульман.
— Говорю, что в упор не вижу возможности заработать такую сумму в ближайшее время.
— Ну так мы оформим рассрочку на десять лет вперёд. Охотиться у вас получается отлично. Глядишь, за пару лет и рассчитаетесь.
Я хотел много «лестных» слов сказать ему, но что толку? Торгаш — он и в Ленске торгаш. Такого не переделать.
— Чёрт с вами. Оформляйте свою писульку, — согласился я.
— На фамилию Архарова или Багратионова? — поинтересовался Шульман, достав уже заполненный бланк, куда нужно было вписать лишь Ф.И.О., дату и поставить подпись.
— Гляжу, у вас всё схвачено, — хмыкнул я. — Пишите Багратионова.
— Готово. Прошу поставить подпись, а дату мы внесём, когда случится этот самый форс мажор.
— Знаете, я вот о чём подумал. Ленск сейчас принадлежит мне. А значит, и здание ломбарда — тоже, — сказав это, я расплылся в хищной улыбке.
— Это здание я арендую… — начал было торговец.
— Явно не у меня. А как владелец этой земли, я могу попросить вас платить налог в размере трёхсот тысяч рублей в месяц. Тогда мне будет намного проще выплатить долг.
— Это шантаж? — нахмурился Шульман.
— Что вы? Никакого шантажа. Просто дружба дружбой, а шекели у каждого свои. Вот я и хочу создать резервный фонд на случай форс мажора. Сами понимаете, мы живём в довольно опасной местности, мои люди охраняют Ленск, а вместе с ним и вашу лавку… — Я сделал театральную паузу и стал сверлить торговца взглядом.
Молчание длилось пару минут, и нарушил его Шульман.
— Знаете. А вы мне всегда нравились. Есть у вас деловая хватка. Что ж. Думаю, будет справедливым понизить сумму до восьми миллионов.
— До четырёх, — стальным тоном сказал я, и мы снова принялись сверлить друг друга взглядами.
— Михаил Константинович, вы же понимаете, что Ленск погибнет без моей помощи?
— Измаил Вениаминович, вы же понимаете, что за свою помощь вы берёте деньги и делаете всё не по доброте душевной, а ради выгоды?
— Ха-ха. Справедливо, — засмеялся торговец. — Ладно. Четыре миллиона — тоже деньги. Я согласен. — Он заполнил новый бланк, поставил свою подпись, а после и я подписал расписку. — Удачной дороги. Надеюсь, вы скоро вернётесь.
— Измаил Вениаминович, я тоже на это очень надеюсь.
Покинув ломбард, я отправился будить Бориса. Правда, делать этого не пришлось. Он только что сменился с караула, и я ухватил его за жабры, заставив учить меня вождению вездехода.
Ну, что я могу сказать? Не зря ведь я великий архимаг и всё такое, верно? За четыре часа я всего пару раз врезался в дома на окраине Ленска. Местные жители были этому очень рады. Пузатый мужик выскочил в одних трусах и стал меня материть на чём свет стоит. Потом рассмотрел, на кого разинул пасть, извинился и скрылся в доме. Мы с Борисом тут же заржали.
Основной проблемой для меня было то, что я не чувствовал габаритов техники. Борис пообещал, что со временем я привыкну, а пока и так сойдёт, ведь поедем мы напрямик в Уфу. Сомневаюсь, что по пути нам встретится оживлённая трасса, на которой мне придётся переживать о том, что я куда-либо врежусь. На то он и вездеход, чтобы не бояться колдобин и случайно попавшихся под колёса деревьев.
На небе занимался рассвет, когда я постучал в дверь Серого. На удивление, он не спал, а ждал меня при полном параде. Даже крысиную дублёнку напялил.
— Ты хотя бы глаза сомкнул? — спросил я, улыбаясь.
— Сомкнуть-то сомкнул, но заснуть не удалось, — ответил Серый и потёр глаза.
— Плохо, что не удалось. Ладно, пошли, в дороге поспишь. Там как раз будет на кочках покачивать, уснёшь, будто младенец в люльке, — пообещал я.
Через пять минут мы стояли у вездехода, рядом с которым столпились гвардейцы в полном составе. Не было только Ивана и его брата Ярослава.
— Михаил Константинович, аккуратнее там. И подайте весточку как до места доберётесь, — попросил Барбоскин, крепко пожав мне руку.
— Тимофей Евстафьевич, вы говорите прямо как моя мама. Не переживайте. Всё будет хорошо.
— В этом я и не сомневаюсь, — заулыбался Барбоскин. — Просто немного за вас волнуюсь.
