— А что тут сделаешь? В машину-то он нормальный садился, а потом… — водила замялся. — А что было потом? Я, кажется, вырубился.
— Я тоже нихрена не помню, — пробубнил второй телохранитель.
— Может, опоили чем? — предположил водила.
— Да какой, нахрен, опоили⁈ — возмутился телохранитель, и тут его осенило! Он нашел шанс на спасение. — Точно! Мы, когда ехали, я видел — впереди что-то мерцало.
— Да то снег блестел, — нахмурился водила.
— Какой, нахрен, снег? Это аномалия была, — вкрадчиво проговорил телохранитель, давая всем своим видом понять, что именно эту версию и стоит рассказать их нанимателю. — Мы в неё на всём ходу влетели, а когда очнулись, то Максимилиан Аркадьевич уже был таким.
— Э-э-э! Вы чё удумали? На меня хотите всё повесить? Я тут не причём! — возмутился водитель.
— Ну, как же, не при чём? Ты сам сказал, что в машину Максимилиан Аркадьевич садился в добром здравии. А теперь — вон чего, — хищно улыбнулся телохранитель и вытащил из кобуры пистолет. — Трогай. Виноват ты или нет, решит Аркадий Емельянович.
— Твари! Какие же вы твари, — выругался водила и получил тычок стволом в затылок.
— Рот прикрой, а то мозги через него вылетят, если ты понимаешь, о чём я? — зло буркнул телохранитель, и дальше они поехали в тишине.
От автора:
Челябинск.
Спальня Максимилиана Аркадьевича.
На кровати лежало парализованное тело Максимилиана. Всё, что он мог, так это хохотать без остановки. К руке парня подключили капельницу с питательным раствором, а вокруг кровати скакали три врача.
Оба были в летах, на висках блестит благородная седина, на лицах отражается озадаченность. Врачи перешептывались, проводили тесты, ощупывали пациента, слушали его, прибегали даже к магической диагностике, но всё было тщетно. Причин помешательства они так и не нашли.
— Ваше благородие, Аркадий Емельянович, — робко начал говорить старец в круглых очках. — К сожалению, поставить точный диагноз не представляется возможным. Мы сделали всё, что могли, но причины помешательства так и не обнаружили. Скорее всего, она вызвана продолжительным стрессом. Предлагаем провести полугодовую терапию антидепрессантами. — Врач поправил очки и протёр тряпочкой вспотевший лоб.
— Выметайтесь отсюда. Бездари, — прорычал Аркадий Емельянович, глава рода Юсуповых. — Отвезу сына в столицу, может там ему смогут помочь. Вон! — прикрикнул он на докторов, и те спешно покинули спальню Максимилиана.
Всё это время у стенки стояли телохранители Максимилиана и ждали своей участи. Лица бледные, глаза смотрят в пол, руки дрожат.
— Что произошло в Уфе? — стальным тоном спросил Аркадий Емельянович.
— М-мы переговорили с бароном Титовым, но он сказал, что ни при каких условиях не продаст землю, — повторил телохранитель то, что Юсупов и так знал.
— Я спрашиваю про другое. Кто сломал нос моему сыну? — Аркадий Емельянович подошел к изголовью кровати и пальцем надавил на сломанный нос, надеясь, что боль заставит сына перестать хохотать. Но это не сработало.
— К Титову на приём набивался какой-то парень. Максимилиан Аркадьевич с ним повздорил, и его сбросили в выгребную яму, — запинаясь проговорил телохранитель.
— Вам заняться нечем? Всяких идиотов бросаете в выгребную ямы? — зло спросил Юсупов, придавив телохранителей взглядом.
— Н-нет. В-всё не совсем так. Это вашего сына сбросили в яму, — заикаясь, выпалил второй телохранитель и тут же понял, что зря они упомянули про выгребную яму.
— Что⁈ А вы, ублюдки, где в это время были⁈
— М-м-мы о-о-отвернулись на-на-на секунду, а Ма-ма-максимилиан Аркадьевич исчез. П-п-потом он с-сам вернулся и-и-и р-р-рассказал обо всём, — заикание телохранителя усилилось, было заметно, что от нервов он вот-вот лишится сознания.
— Д-да! Так и было. Этот же выродок и сломал нос вашему сыну, — протараторил второй.
— Кто это был? Назовите мне имя. — Юсупов сжал кулаки так, что даже костяшки побелели.
— И-и-имя? — замялся боец.
— Да! Чёртов кретин! Имя! — гаркнул Юсупов и за долю секунды очутился рядом с телохранителем, пробив его грудь кулаком.
Аркадий Емельянович с чавканьем выдернул руку и вытер её о китель телохранителя. Боец, не веря, посмотрел на рану в своей груди, и захрипел, сползая по стене на пол.
— Имя? — прорычал Юсупов, глядя в глаза второму телохранителю.
— Я-я-я не знаю, — промямлил боец, у которого от ужаса напрочь отнялся язык, боец и увидел в глазах барона свою смерть. Икнув, он тут же ухватился за последнюю соломинку. — С мальчишкой, который сломал нос вашему сыну, был мужик! Такой, здоровенный. Морда и выправка военные, хотя одет по гражданке. Титов назвал его «Вечный капитан»!
