Асфальт, затрещав, разорвал ледяную корку дороги и преградил путь твари. Проблемой это не стало. Зверюга просто пробила головой препятствие и побежала дальше. Но асфальтная стена оказалась не так проста. Асфальтное крошево моментально сплелось в причудливый жгут наподобие каната и ухватило псину за задние лапы.
Оступившись, тварь рухнула на землю. Гаврилов вытащил из ножен меч и, напитав его маной, рванул к зверюге. Стремительный выпад направил сталь прямиком в глазницу твари. В последний момент существо немного наклонило голову вперёд, так что меч угодил не в глаз, а в лобную кость. С лязгом клинок сломался посередине. Гав мгновенно отпрыгнул назад, но было уже поздно.
По чешуйкам, покрывающим спину зверюги, проскочили десятки крохотных желтых молний. Желтые разряды за долю секунды собрались у пасти твари в искрящийся клубок, и из него ударила тугая ветвистая молния. Я видел в глазах Гаврилова искреннее удивление и даже нотки сожаления. Видимо, он уже попрощался с жизнью и жалел, что так и не увидит рождения дочери.
Что и говорить? Удар молнией был хорош. Даже мне бы пришлось тяжко с химерической регенерацией. А Гав и вовсе обратился бы в пепел. Повезло ему, что я рядом. Выхватив молот из-за спины, я рванул к капитану и нанёс удар навстречу электрическому разряду. Яркая желтая вспышка ослепила меня на миг, в воздухе запахло озоном, как после дождя, и молния исчезла без следа.
— Все назад! Я сам разберусь с этой образиной! — выкрикнул я и, хищно оскалившись, шагнул навстречу зверюге.
Тварь шумно дышала, бездонно-чёрные глаза, язык, свисающий набок, массивные лапы, мощная грудная клетка, острые, как кинжалы, зубы и когти. А ещё у существа имелись забавные уши, похожие на лопухи. Если бы я не видел способностей твари, то никогда бы не подумал, что она представляет опасность. Конечно, если не брать в расчёт опасность умереть со смеху. Ведь вид у неё весьма несуразный.
— Ну? Чего пялишься? Хочешь поиграть? — спросил я, занося молот над головой.
Тварь склонила голову набок и с интересом посмотрела на меня. Подпрыгнула, развернулась вокруг своей оси и… Гавкнула? Зверюга стала носиться вокруг меня, то прижимаясь к земле, то подскакивая. Глаза сияли озорством, а от агрессии не осталось и следа. Признаюсь честно, это меня весьма озадачило. Я, конечно, исследовал не всю аномальную зону, но подобного ранее не встречал.
— Эм-м-м… — задумчиво протянул я и, размахнувшись, швырнул молот за спину твари. — Апорт!
Вроде бы именно эту команду кричат собакам, когда бросают им палку. На удивление, это сработало. Зверюга, похрюкивая, рванула за молотом. Выпрыгнула, разинув пасть, и острые клыки сомкнулись на рукояти ударного инструмента. В следующее мгновение тварь резко уменьшилась в размерах и, издав жалобный писк, рухнула в сугроб.
Я подбежал ближе, сплетая заклинание ледяных игл, и с удивлением произнёс:
— Что ты такое, мать твою за ошейник…?
— Ну всё, падаль! Молись своим богам! — выкрикнул я, формируя ледяное копьё для удара.
— Жрать! — послышался звонкий голос, и на меня уставились невероятно яркие зелёные глаза.
Тварь, которая ещё секунду назад с лёгкостью противостояла натиску моих гвардейцев, сидела на заднице и, высунув язык, игриво смотрела на меня. Большие уши торчат вверх, приплюснутая смешная мордочка с чёрным носом в виде кнопки, тёмно серая шерсть с белизной на шее. Сбитые бока, короткие лапки. Внешне существо напоминало смесь поросёнка и собаки. Я встряхнул головой, не понимая, что сейчас произошло, и снова услышал.
— Будем жрать или играть? — тварь повернула голову набок и с интересом уставилась на меня.
— Эм-м-м… Это ты мне? — растерянно спросил я, не сводя взгляда с существа.
— Хозяин, хорош тупить. Будем жрать или играть? — разинув пасть, рычащим человеческим голосом проговорил пёс.
— Будем жрать, — задумчиво сказал я и призвал из хранилища банку тушенки, которую тут же кинул псине.
— Ну ты издеваешься? У меня что, есть консервный нож? Или я должен жесть грызть? — спросила неведомая зверушка, глядя на меня исподлобья.
— Я думал, ты с лёгкостью раскромсаешь банку.
— Ага. С лёгкостью, — хмыкнул пёс. — А потом в туалет как ходить? Жестянка же мне всю жопу разорвёт, — псина начала часто дышать, и этот звук походил на смех.
— А ты забавный, — усмехнулся я и призвал их хранилища пакет с вяленым мясом. Достал из пакета полоску ароматной говядины и протянул её псу. Тот без разговоров выхватил кусок и принялся жевать, обливаясь слюной.
— Ещё бы пивка, было бы шикарно, — прокомментировал зверёк.
— Ты не только говоришь, но ещё и алкоголик? Замечательно, — хихикнул я и протянул руку, чтобы погладить пса.
Тот тут же ткнулся мне в лодонь массивным лбом и заскулил от удовольствия.
— Ага. Вот так, вот так. А теперь за ушком. О-о-о, боги! Как же хорошо! И пузико, пузико давай! — попросил пёс, рухнув на снег.
Он подставил мне тёмно серое брюхо и зажмурился, вывалив язык набок.
— Позволь узнать. Откуда ты такой умный взялся и с чего решил, что я твой хозяин? — спросил я, продолжая чесать пса.
Он вскочил на лапы и сделал шаг назад.
