- Чтоб тебя черти драли! Саша, ты в порядке? - голос Вики звучал отдаленно, будто сквозь вату. Она рассеянно выглянула в окно. К машине уже бежал перепуганный паренек, глаза вылезали из орбит, руки тряслись так, что было видно даже через стекло.
- Полиция! Слава богу! Спасите моего дядю! - его голос срывался, слова путались.
- Ты вообще понимаешь, что из-за тебя служебная машина разбита, а сотрудники ранены?! - не сдержалась Вика.
- Прошу, он же умрёт! - парень хрипел от ужаса, тыча пальцем в темный переулок между домами.
- В сторону! - скомандовала Вика, автоматически следуя инструкции. Пистолет в руке, мальчишка отступает - стандартная схема - Саша, вызывай подмогу, пусть...- Ее голос оборвался.
Повернув голову, она почувствовала знакомый металлический запах. Тот самый, который запоминаешь навсегда после первого выезда на ДТП с жертвами.
Александр Гуденко. Ее бывший ухажор и напарник. Его голова пробила лобовое стекло, осколки впились в кожу, кровь растекалась по приборной панели. "Пристегивайся, идиот", - вспомнилось, как она в сотый раз читала ему нотации. Он как всегда отмахивался. До отмахивался.
- Д-дядя? - голос подростка прозвучал глухо, словно из-под воды.
Вика, всё ещё не веря в происходящее, машинально повернулась к парню. Его лицо вдруг озарилось — из переулка ковылял мужчина лет сорока. Грязная одежда, пустой взгляд, странно подвёрнутая нога... Но паренёк уже бежал к нему, широко раскрыв объятия.
- Стой!.. - выкрикнула Вика в надежде остановить парня
Мальчишка подбежал и обнял родственника, но тот лишь зарычал. Мужчина резко наклонился и впился зубами в висок подростка. Хруст кости. Пронзительный вопль. Алый фонтан, брызнувший на асфальт.
- Твою мать!
Вика вылетела из машины, забыв обо всех инструкциях. Короткий взвод курка — и точный выстрел в лоб. Череп незнакомца разлетелся, как перезрелый арбуз. Тело рухнуло, продолжая дёргаться в предсмертных судорогах.
Подбежав к мальчишке, она увидела ужасную рану — клочья кожи свисают с черепа, обнажая белесую кость. Парень хрипел, судорожно дёргая руками. Вокруг уже собиралась толпа — кто-то кричал, кто-то снимал на телефон, несколько человек блевало у ближайшего забора.
Годы службы взяли верх над шоком, в таких ситуация нужно действовать, а не думать. Вика автоматически проверила оружие и рванула к разбитой машине. Бампер превратился в гармошку, лобовое стекло — в паутину трещин... И Саша. Саша с размозжённой головой. Сжав зубы, она потянулась за рацией.
- Диспетчер на улице Боломорская тридцать два требуется скорая помощь, раненный гражданский и мёртвый полицейский. Повторяю...
Вика замерла с рацией у рта. Из переулка, как из проклятого тоннеля, выползли семь фигур. Их движения были неестественно резкими, словно кости ломались при каждом шаге. Первый - женщина в разорванном платье - впилась зубами в шею ошарашенного зеваки. Кровь брызнула фонтаном.
- Не может быть... - мелькнуло в голове Вики, когда она увидела, как "мертвый" подросток вдруг дернулся. Его пальцы скрючились, суставы хрустнули. С жутким скрежетом встал на ноги, поворачивая к ней голову с неестественным углом. Глаза помутнели, став молочно-белыми, а кожа почернела за считанные секунды.
- Сержант! Повторите! - голос диспетчера теперь звучал тревожно.
Камера — не то место, где хочется оказаться. Вместо героического зомби-апокалипсиса — серые стены, вонь немытого тела и озлобленные рожи. Десяток камер, набитых людьми, успевших натворить дел. Кто-то орет, бьет в дверь, провоцирует заходящих полицейских. Дежурный на посту лениво хрипит в ответ: «Еще слово — пристрелю, как бешеных собак!» В моей камере — тише. Кроме меня, еще трое: двое бомжей, съёжившиеся в углу, и один — с виду не новичок. Жилистый, с хищным прищуром, коротко стриженный. На руке — наколка, что обозначает не имею понятия, но он ей красуется как может.
Он первым нарушает тишину:
— Ну и за что загремел? — голос снисходительный, будто спрашивает у щенка, как тот потерялся.
Я смотрю ему в глаза:
— Это так важно? — пауза. — Сам-то за какую фигню сидишь?
Его лицо искажает гадкая ухмылка.
— Не дерзи. Авторитет спросил, отвечай. Иначе будет худо — Затем, будто не удержавшись, добавляет — Вышел на свободу, чтобы одну крысу в бетон закатать.
Я почти смеюсь. Вся эта ситуация гротескный фарс.
— Какой опасный… — говорю, едва сдерживая усмешку. — А я утром шестерых убил. Каждому — молотком по черепу.
— Пиздаболов не любят — бросает он, но в его взгляде мелькает что-то… Напряжение?
— Эй, дежурный! — внезапно орёт он. — За что этот мудак сидит?
Из-за двери доносится хриплый голос:
— Не твоё собачье дело!
Я медленно наклоняюсь к нему, шепчу так, чтобы слышал только он:
— Сомневаешься? Полезешь ко мне — пробью голову. И вырву кусок твоего мозга. Чтобы самому убедиться, есть ли он у тебя вообще.
