— Олежка, ты чего ночью шляешься? В дуру играешь? Наркоманом, что ли, стал? — её голос звучал как скрип несмазанных качелей.
— Да нет же, бабуль, — рассмеялся я, зная её патологическую ненависть к наркоманам. — Мы с Ксюшей снова вместе. Вот, цветы принёс!
Бабка Нин — местная легенда. Железная леди пенсионного возраста, чей взгляд мог разобрать любого человека по косточкам за считанные секунды. Правда, точность её "диагнозов" оставляла желать лучшего — в первый же мой визит к Ксюше она уверенно объявила меня "наркоманом-рецидивистом".
Наши отношения прошли долгий путь — от открытой враждебности с её стороны до осторожного принятия. Помогло то, что я регулярно помогал ей донести сумки или починить кран. А ещё слушал её бесконечные рассказы о дочери-студентке, которая училась в другом городе.
— Дурак ты, Олежка, — покачала головой Баб Нина, её морщинистое лицо исказилось в гримасе досады. — Ладно, вам мужикам женскую натуру не понять. Но я тебе как старуха, повидавшая жизнь, говорю — зря ты с Ксюшей сошёлся вновь.
Я нервно покрутил в руках букет, чувствуя, как по спине пробежали мурашки. — Баб Нин, ну не надо так, — попытался я возразить, — Были проблемы, да, но сейчас всё налаживается...
— Олеж, — перебила она меня, неожиданно мягким голосом, — Ты парень хороший. Найди себе другую девушку. С Ксюшей вам не по пути.
Её взгляд на мгновение скользнул к жёлтому "Мустангу", стоящему в тени, и я заметил, как её пальцы судорожно сжали рукоять трости. Казалось, она хотела сказать что-то ещё, но лишь тяжело вздохнула и покачала седой головой.
— Сохрани своё сердце, парень, — прошептала она, поворачиваясь к двери. — Лучше уезжай отсюда и забудь про неё. Пока не поздно.
Я открыл рот, чтобы возразить Баб Нине, но в этот момент из-за мусорных контейнеров донесся подозрительный шорох и звон разбитого стекла. Мы оба резко обернулись. Старуха сразу перешла в "режим бдительности", её голос стал резким и командным:
— Походу, наркоман мусорку облюбовал. Олежка, сходи проверь, а я пока до себя поднимусь, полицию вызову. Как бы утром кто мусор выносить пошёл, а там... тело валяется.
— Ну... ладно, — неохотно согласился я, оставляя букет у подъезда. Баб Нина быстро скрылась за дверью под мелодичный звон домофона.
Каждый шаг по тёмному двору давался с трудом. Впереди лишь смутные очертания мусорных баков, откуда доносились странные звуки — будто два животных устроили там драку.
— Ну всё, Олег, ты же мужик, — шепотом подбадривал я себя, — Сильный, опасный, уф-боксёр, чёрт возьми!
Но когда я приблизился, крышка бака внезапно приподнялась, и оттуда появилась... рука. Бледная, с синими прожилками, она беспомощно хватала воздух, будто пытаясь за что-то ухватиться.
— БЛЯ! — я отпрыгнул назад, сердце бешено колотилось. Рука продолжала двигаться, но ничего не происходило.
Я отскочил в сторону, посмотрел на блуждающую в воздухе конечность. Человек словно пытался схватиться за невидимую руку и вылезти, но ничего не происходило. Я было хотел сделать шаг вперёд и протянуть руку помощи, как резко остановился. Какого хрена я делаю? Мне, блять, мёдом тут намазано, что я собираюсь лезть к непонятному человеку, который вполне может оказаться психом и зарезать меня? Да и опыт фильмов про зомби говорит мне, что лучше свалить в сторону и не лезть к непонятной фигне.
Я на пятках развернулся на сто восемьдесят градусов и направился к подъезду. Да, возможно, это больной или раненный человек, который нуждается в помощи, но слишком это всё странно. К чёрту, пусть полиция приезжает и разбирается с этим.
Вернувшись к двери, я поднял помятый букет и мельком глянул на мусорный бак. Торчащая рука теперь судорожно вцепилась в его край, пальцы побелели от напряжения. — Ну его к черту, — буркнул я себе под нос, набирая знакомый номер на домофоне.
Знакомая мелодия звонка только началась, как вдруг баковый контейнер затрясся и с оглушительным грохотом повалился на бок. Из него вывалились гниющие отбросы, а среди них - грязная фигура в лохмотьях. Пока в трубке раздавались гудки, я наблюдал, как бомж, явно под кайфом, дергается в конвульсиях, его движения резкие и неуправляемые.
— ОЛЕЖА! — прорезал ночную тишину пронзительный крик. Баба Нина высунулась из окна пятого этажа, ее седые волосы развевались на ветру. — Опять наркоманы?
— Да нет, бабуль! — крикнул я в ответ. — Обычный пьяница!
— А-а, это Артём наш похоже! — заворчала она. — Опять бутылки по дворам собирать будет, алкоголик несчастный!
Ее голова исчезла в окне, оставив меня наедине с жутковатой тишиной. Только теперь я заметил, как близко подобрался ко мне этот самый Артем. Его дыхание было хриплым и прерывистым, а глаза... Глаза смотрели куда-то сквозь меня, будто видели что-то, чего не вижу я.
— Эй, мужик, давай без приколов, у меня ничего нет! — попытался я договориться с Артёмом, но его продолжало мотать из стороны в сторону.
Только сейчас при свете фонаря я разглядел его получше. Мужчина был облачён в грязные лохмотья, покрытые странными тёмными пятнами. Стоп...
