И вот теперь, стоя в гостиной Абрикосового дома, перед ячейкой Братства, Эдеард наконец осознал, что юридические подробности вроде смены поставщика не имеют никакого значения. Ячейка ничем не походила на банду Буата, и никакое расследование налогового ведомства не могло помешать ее деятельности.
– Мы пользуемся другим термином, – с удивлением заметил Татал. – Но это слово тоже прекрасно передает смысл.
Вокруг Эдеарда возник настоящий вихрь мыслей. Все члены ячейки общались между собой. Это было похоже не птичье пение, или на передачу очень сложного изображения, но Эдеард не мог воспринять ни то, ни другое. Его охватила настоящая тревога.
– Я удивлен, – заговорил он, стараясь сохранить ровный приветливый тон. – Люди предпочитают ничего не говорить о ком-либо из вас.
– Мы не стремимся привлекать внимание, – сказала одна из женщин.
Она сидела слева от Татала, закутавшись в толстую шаль из бордовой шерсти. Ее беременность была заметна даже под шалью.
Непрерывный поток мысленных обращений немного изменился и упорядочился.
– Самили, – неожиданно воскликнул Эдеард, словно уже много лет знал эту женщину, хотя ей минуло всего двадцать три года.
Ее любимым блюдом был омлет из яиц квотокса с беарнским соусом и поджаренными гренками. Усиленный аппетит объяснялся тем, что до родов ей осталось не больше пяти недель. Отцом ее сына мог быть Уфал или Джонас.
Он нахлынувших сведений Эдеарда пробрала дрожь.
– Рада тебя видеть, Идущий-по-Воде, – сдержанно приветствовала она его.
Снова поднялись вихри мыслей, словно в гостиной начали раскачиваться кружевные драпировки.
– Ты намерен нас в чем-то обвинить?
Это был Галан, парень двадцати восьми лет от роду, невероятно довольный тем, что обрел дом в городе после полутора десятков лет одиночества в провинции Хаптерн. Исключительные способности в области финансов помогли ему стать одной из ключевых фигур в делах ячейки.
– Вспомни, как относилась к тебе власть, когда ты впервые проявил свои способности, – произнес Джонас.
Двадцать девять лет, настоящий знаток городской моды, сам моделирует одежду для себя и доброй половины мужского состава ячейки. Ему принадлежат три самых популярных ателье в районе Лиллилайт – прежние владельцы заведений устранены от дела характерными для Братства приемами.
– Против тебя выслали целый отряд, хладнокровно решив уничтожить, – добавил Уфал.
Главный мастер убеждения, нашептывающий слабым свою волю, захватчик, словно червь вгрызающийся в город.
– Это было в прошлом, – ответил Эдеард. – И я старался изменить ситуацию, чтобы все мы могли жить вместе, независимо от наших талантов и способностей.
– Чтобы они могли жить вместе, – одновременно воскликнули Киари и Манел.
Молодые любовники, отчаянно развлекавшиеся не только в тоннелях, но и по всему городу: в овальном кабинете мэра, на алтаре храма Заступницы, на широкой кровати Эдеарда и Кристабель на десятом этаже особняка…
Эдеард в гневе повернулся в их сторону, и Татал раздраженно щелкнул пальцами.
– Хватит, – одернул он молодежь.
Татал, первый, кто осознал зарождающуюся в нем силу, воспитатель, учитель, глава ячейки. Отец семнадцати отпрысков, демонстрировавших внушительный рост силы.
– Проклятье, – пробормотал себе под нос Эдеард.
Он давно уже не испытывал такого страха. Даже десятилетия назад на его стороне была его юношеская уверенность.
– Вот видишь, Идущий-по-Воде, – продолжил Татал. – Мы, как и ты, олицетворяем будущее Кверенции.
– Я этого не вижу.
– Но ты же говорил, что появление людей, наделенных большими способностями, свидетельствует о зрелости человечества в Бездне, – заметил Галан.
– Разве?
– Я однажды разговаривала с Кансин, – с мечтательной улыбкой сказала Гала. – Ее мысли о тебе светились такой нежностью и неугасающей страстью. Я уверена, именно поэтому она, даже спустя много лет, так хорошо помнит время, когда ты еще работал в участке Дживона. А потом, после изгнания бандитов и твоего триумфа, ты рассказал ей, почему позволил Марколу учиться на констебля: чтобы его приручить, чтобы убедить в своей правоте. Ты заметил в нем силу и позволил ей развиваться. За это мы тебя уважаем.
– И с тех пор ты приглядывался к тем, кто своими способностями выделялся на общем фоне, – продолжил Уфал. – Внедрял их в государственную систему. Где ты сам предъявил права на высшее положение. Ты внушал им свои идеалы.
– Давно, – сказал Татал. – Когда сильных было еще мало и они боялись. Теперь их число растет. Скоро нас станет так много, что мы без страха выйдем из тени. Наступит день, и все люди будут такими, как мы. И как ты.
– Вот как?
– Ты сомневаешься в собственных идеях? Или не осмеливаешься заявить о них вслух? Ты ведь знаешь, что мы правы. Поэтому мы и здесь. Разве не так?
– И кем же вы хотите стать в итоге? – спросил Эдеард.
Мысли членов ячейки снова закружились вокруг него, еще быстрее, чем прежде. На этот раз он уловил их удивление, приправленное насмешкой, возможно, с оттенком презрения. Великий Идущий-по-Воде, оказывается, не такая уж внушительная фигура.
