В кают-компанию они вошли, взявшись за руки. Иниго, как обычно, воспользовался кулинарным процессором, запрограммировав его на омлет и копченого окуня. Корри-Лин стала рыться в запасах продовольствия, хранящегося на борту. Из набора кулинарного процессора она могла употреблять только напитки, но их выбор ограничивался томатным соком и чаем, а ни то, ни другое ей не нравилось. Она выбрала упаковку с банановым кексом и сушеными ягодами мортаберри и стала запивать их чаем, пытаясь убедить себя, что это действительно «Эрл Грей», хотя и с молоком и клубничным джемом.
Вошедший вскоре Аарон получил свои обычные яйца-пашот и копченого лосося. Не говоря ни слова, он прошел в другой конец каюты и устроился на сломанном стуле.
– Кто она? – спросила Корри-Лин.
– Не понял?
– Высокая жрица, или кто она там. Та, что вся в крови. Которая внушает тебе такой непреодолимый ужас.
Долгий сердитый взгляд Аарона не подействовал на Корри-Лин.
– Ну? – настаивала она. – Этой ночью ты с нами поделился своими кошмарами.
Смущением его реакцию назвать было нельзя – она подозревала, что агент на такое не способен, – но Аарон опустил глаза.
– Я не знаю, – сказал он.
– Нет, ты должен… – Она запнулась, потом набрала в грудь воздуха. – Послушай, я не собираюсь тебя подкалывать. Пойми, я беспокоюсь.
– Обо мне? Не стоит.
– Никто не в состоянии ночь за ночью выносить такие мучения без последствий. Мне наплевать, что ты напичкан всевозможными системами и усовершенствованиями. Этот мрак тебя погубит.
– Тем не менее я каждое утро приступаю к своим обязанностям.
– Семнадцать часов назад, – заговорил Иниго.
– Что?
– Семнадцать часов назад тебе полагалось быть на мостике и проверять системы корабля. Но ты погрузился в воспоминания. Я это почувствовал.
– Мои функциональные возможности не пострадали.
– Они снижаются, – сказала Корри-Лин. – Неужели ты сам не замечаешь? Или просто не хочешь признаться?
– Я мог бы помочь тебе, – предложил Иниго.
– Нет.
– У тебя же имеются инструкции на все случаи жизни, – настаивал Иниго. – А на случай собственного выхода из строя?
– Со мной все в порядке, и молчание по утрам ничего не означает. Неужели нельзя позавтракать в спокойной обстановке?
– Подумай вот о чем: если ты окончательно спятишь, как мы будем добираться до Оззи?
Аарон усмехнулся.
– А вам этого хочется?
– Да, – решительно ответил Иниго. – Я не знаю, кто тебя программировал, но, полагаю, они были правы, решив свести нас с ним.
– Ну наконец хоть какой-то прогресс.
– Единственное, что может помешать нам добраться до Конуса, это ты, – сказала Корри-Лин.
– Ну, если моя схема начнет разваливаться на кусочки, я…
Он умолк, мгновенно утратив все признаки хорошего настроения.
– Прибегнешь к самоуничтожению? – предположил Иниго.
Аарон уставился в какую-то точку в переборке, не донеся до рта чашку с кофе.
– Нет, такой глупости я не совершу. Я не настолько слаб. – Затем он нахмурился и перевел взгляд на Корри-Лин. – Что?
– О Заступница, – пробормотал Иниго.
Корри-Лин замерла, полагая, что на мгновение перед ней предстал настоящий Аарон.
– Тебе не придется этого делать, – решительно возразила она.
– До Конуса нам осталось не больше двух дней пути, – сказал Аарон. – До тех пор я сумею продержаться, не сомневайтесь.
– Тем не менее не мешало бы на всякий случай загрузить в Интел-центр аварийные инструкции, – предложил Иниго.
– С этим я справлюсь. Собственно говоря, я могу придать им первоочередной статус. А раз уж вы убедились, что я не собираюсь причинять вам никакого вреда и что вместе с великим Оззи вы составите лучшую команду для предотвращения этого гибельного цунами, я предлагаю вам подумать, как остановить Бездну.
– Ее невозможно остановить, – сказал Иниго. – Она такая, какая есть. Я знаю. Я наблюдал за ней со станции «Центурион» и там непосредственно ощущал излучаемые ею мысли. Я знаком с ней лучше, чем кто-либо другой из людей. Так что, можешь поверить, если хочешь остаться в одной Вселенной с Бездной, придется отыскивать путь, как ее обойти. Наилучшим решением было бы вернуться назад и попросить Высокого Ангела перебросить нас в другую галактику.
Аарон отпил глоток кофе.
– Кое-кто думает иначе, – невозмутимо произнес он. – Кое-кто все еще верит в тебя, Сновидец. Верит, что ты действительно откроешь нам путь к спасению. Как тебе такое? На данный момент у тебя остался только один последователь – я. Я единственный, кто на тебя рассчитывает.
Необычное влияние Конуса они ощутили еще в полутора днях пути до цели. Сначала это было всего лишь легкое ощущение радости, на которое никто не обратил внимания. Корри-Лин почти отказалась от выпивки, но в личных вещах членов экипажа отыскались бутылки с великолепными напитками. Было бы непростительно позволить им пропасть впустую. Два напитка – «Бодлианское белое» и «Зелень гор Гакслей» – считались сильными афродизиаками. Из-за них она особенно переживала. Кроме того, она не знала, чем еще заняться на борту.
