Первым его взял в оборот импортер вина. Энергичный мужчина с молоденькой женой желал наладить связи с провинцией Голспит, где на каких-то удивительных виноградниках производили новые сорта вин. Не переставая говорить, он третьей рукой подхватил бокал с подноса официанта и протянул Эдеарду. Как выяснилось, он гордился тем, что в качестве спонсорской помощи предоставил напитки для сегодняшнего вечера. Эдеард сделал глоток и признал выдающийся вкус вина.
– Если бы вы поговорили со своей красавицей женой насчет убийственных тарифов…
Эдеард пообещал это сделать.
Смешно, но люди все еще считали его главным в их семье.
Потом к нему подошел старшина ассоциации уличных торговцев. Он просто заверил Идущего-по-Воде в своем желании видеть его главным констеблем и то же самое сказал о своих коллегах. Но Эдеард и так всегда старался поддерживать хорошие отношения с ассоциациями.
Следующим собеседником стал мастер гильдии рабочих верфи. Потом член местного Совета: «Меня вдохновил пример вашей жены, я выставила свою кандидатуру и теперь работаю в Совете». Три сына из проживавших в этом районе благородных семейств интересовались его мнением о службе в милиции. Хозяин магазина. Торговый агент по продаже фарфора, пятый сын третьего сына большой купеческой семьи, был необычайно доволен тем, что сумел завести собственное дело и уже наладил связи в провинциях.
– Я член Братства Абрикосового дома, – гордо заявил он Эдеарду.
– Кажется, я что-то слышал о нем, – дипломатично ответил тот.
– Это новое общество для тех, кто не желает жить за счет своих семей. Порядки на Кверенции изменились, и мы хотим самостоятельно воспользоваться новыми возможностями.
– Я очень рад это слышать, – искренне сказал Эдеард.
– Нас, конечно, еще не признают ни гильдии, ни ассоциации. Они просто боятся конкуренции. И Дворец-Сад нас тоже игнорирует, так что мы пока работаем по отдельным контрактам.
– Предоставьте это мне, – заверил его Эдеард. – Я обязательно займусь вашей проблемой.
– Все, чего мы добиваемся, – свободный рынок.
Потом к нему подошел кузнец. За ним – женщина-подмастерье из гильдии эгг-шейперов, чересчур восторженная и слегка пьяная.
Эдеард допивал пятый бокал уже набившего оскомину нового вина, закусывая третьей порцией пряного печенья, как вдруг заметил Джиску и поспешил к ней подойти.
– Ты ведь в числе приглашенных, – сказал он. – Поговори со мной.
– О, бедный папочка. Мама опять затащила тебя на прием?
– Выполняю свою норму.
– Звучит ужасно.
Она понимающе усмехнулась. Джиска была второй из их семи детей, и в ее внешности удачно сочетались красота матери и темные волосы Эдеарда. На прием она пришла в простом платье небесно-голубого цвета с узкой юбкой, что никак не соответствовало требованиям моды в этом сезоне. Но Джиска никогда не стремилась к успеху в высшем обществе Маккатрана, что Эдеарда очень радовало.
– А где же Натран?
– Он просил за него извиниться, но на корабле возникли проблемы. На новых парусах не тот такелаж или что-то вроде того.
– С его кораблем вечно какие-то проблемы. Он вообще годится для плавания?
– Папа!
– Прости.
На самом деле Натран ему нравился. Он родился в семье торговцев, но после нескольких лет работы на семейной флотилии парень решил обзавестись собственным кораблем. В будущем он собирался построить целую флотилию и самостоятельно добиваться успеха.
– Он не так уж плохо справляется, – запальчиво возразила Джиска. – Его агенты уже подготовили несколько выгодных контрактов.
– Вот и замечательно. Он умный парень и с прекрасными планами на будущее.
– Спасибо.
– Э… Ты слышала что-нибудь о Братстве Абрикосового дома?
– Да, конечно. Натран в нем состоит. В нем состоят люди приблизительно такого же положения, как и он, объединившиеся ради большего политического веса. А в чем дело?
– Ни в чем. Это неплохая идея. Я рад, что сыновья из состоятельных семей сами пробивают себе дорогу в жизни.
– Хорошо бы и именитые купцы не создавали им дополнительных трудностей. А то их методы конкуренции не всегда бывают законными.
– Почему ты мне об этом не сказала?
– А ты хочешь послушать, папа? Хочешь узнать, что мой парень за кружкой пива обсуждает с товарищами нечестные методы борьбы, жалуется, что его никто не воспринимает всерьез, что общество его игнорирует? Я могу часами говорить обо всем этом.
– Отлично. Я уверен, они найдут способ заявить о себе в Совете. Все инициативные группы рано или поздно этого добиваются.
– Отец, ты настоящий циник.
– И когда же ты собираешься пригласить его в наш пляжный домик на неделю и один день?
Она бросила на отца полный уныния взгляд.
– Бр-р! Мне казалось, ты хотел избавить Маккатран от бесполезных традиций, особенно от таких унизительных, как эта.
– Э…
– Знаешь, мне было восемь, когда я узнала, что песня «Невежа» написана о тебе. Все в школе над этим смеялись, даже мои близкие друзья… А, ладно.
– Да, я так и не простил Дибала за то, что он ее сочинил.
– Это ужасно.
– Вы встречаетесь уже пять лет, – многозначительно заметил он. – Достаточно, чтобы узнать друг друга.
