Основания для конфликта возникли именно в ходе слома советского строя. Сегодня хозяйство России разрушается самым радикальным, даже преступным образом – при господстве финансового капитала, в котором евреи играют даже более выдающуюся роль, нежели в начале XX века. Это – факт, который не только не скрывается обличителями антисемитизма, но даже подчеркивается. На уровне спектакля – похвальбы в Израиле банкиров в том, что пять еврейских семей завладели половиной собственности России. В самой России эти кадры крутят по всем программам телевидения – и тут же в газете «Коммерсантъ-daily» банкир А.Смоленский заявляет, чуть ли не с издевательской усмешкой: «Вспомним, как еще недавно народ олигархами пугали. Только где они, олигархи, на самом деле их не было и нет! Это так, более удобный образ врага, чем, скажем, жид и сионист». В ответ олигархов патетически упрекает еврейский писатель Тополь: вы, мол, завладели всей собственностью, киньте хоть косточку голодным русским. Допустим, все это – гротеск, чтобы шокировать публику и доводить ее до полной шизофрении. Взглянем на чисто академические исследования.
Вот Р.Рывкина, отрекомендованная как «известный социолог, профессор, доктор экономических наук» из РАН, близкий сотрудник академика Т.И.Заславской. В ее книге «Евреи в постсоветской России» (1996), как сказано, дана «надежная социологическая информация». Это, конечно, сильно сказано – данные о социальном положении евреев в нынешней России приведены очень скудные, нет даже элементарных индексов распределения евреев по уровню доходов. Но есть качественный вывод: «Позитивная тенденция постсоветской эпохи, расширившая возможности для самореализации евреев, – развитие рыночной экономики… Реально сегодня, как и в эпоху революции 1917 года, еврейская интеллигенция снова являет собой один из наиболее активных отрядов реформаторов – банкиров, руководителей новых общественных организаций, работников прессы и др.». Главное, конечно, банкиры – остальное вторично.
Этому явлению Р.Рывкина дает, как она говорит, «простое и реалистическое объяснение» – евреи стали владельцами огромной доли собственности просто потому, что они «конкурентоспособны для занятия мест в новых и наиболее сложных сферах экономики – таких как финансы, внешние экономические отношения, рынок ценных бумаг и др.». Это, конечно, никакое не объяснение – «евреи конкурентоспособны потому, что конкурентоспособны». Но такова уж наша профессорша, не проговорится. Да это и неважно. Важен сам факт – в стране возникло острое «этносоциальное неравенство», которое сама же Рывкина в предисловии справедливо называет главной причиной напряженности в межнациональных отношениях.
Это и создало возможность разыграть истерику по поводу «антисемитизма коммунистов» в ноябре 1998 г. Эта истерика имела, видимо, и исследовательские, и чисто политические, прикладные цели. Но мы поговорим именно об условиях. Обвинение коммунистов в антисемитизме отражает две новые, возникшие после войны установки еврейской элиты: их антикоммунизм и их уверенность, что коммунисты обязательно должны быть антисемитами – то есть врагами именно этой еврейской элиты. В действительности Гусинский и его люди опережают события, и коммунисты не «дозрели» до того, что в них предвидят более мобильные и чувствительные еврейские идеологи.
Что же произошло? В ходе революции и затем в советский довоенный период (который проходил еще в идейном русле революции) оснований для конфликта между массой евреев и коммунистами не было, потому что евреи имели и самосознание, и образ гонимых и угнетенных. Под знамя коммунистов собирались люди, которыми двигало стремление защитить и освободить всех таких людей в борьбе со всяческими гонителями и угнетателями. На этой утопии стоял и советский строй.
После войны, с перемещением центра мирового еврейства в США и с образованием государства Израиль, в еврейской политической элите произошел переход к самосознанию угнетателей и гонителей (нередко это заявлялось демонстративно). Таким образом, коммунисты стали ими рассматриваться как потенциальные, а потом и явные противники. В дальнейшем это самосознание евреев и практика сионистов породили соответствующий образ и в общественном сознании. В ходе нынешней реформы в России этот образ начинает доминировать. Если в начале XX века и в довоенный период в обыденном сознании еврей ассоциировался с трудягой-портным, то уже в 60-е годы это директор и главбух, а сегодня – банкир и министр.
Евреи, составляющие значительную часть новых собственников и обладая уже классовым сознанием, ошибочно полагают, что такое же классовое сознание возникло и в массе трудящихся (на деле здесь еще господствует неклассовое сознание «совка», советского человека). Тот социальный взрыв, которого банкиры и «фабриканты» давно ждут и никак не дождутся, они заранее стараются представить как предосудительный «взрыв антисемитизма». Дескать, не банкира бьют, а еврея.
