Сегодня участие в нынешнем «реформировании» России евреев, вооруженных таким понятием о еврействе, на знамени которого написано «насилие», опять велико – пусть не в виде сотрудника ГПУ, а в виде банкира, эксперта и идеолога. Вспомните: перед выборами президента в 1996 г. банкиры, почему-то числом 13, выступили с призывом к компромиссу, который должен предотвратить якобы неизбежную гражданскую войну. Банкиры – почти все евреи – милостиво обещали: «Оплевывание исторического пути России и ее святынь должны быть прекращены».
Спасибо вам, заступники России. А скажите-ка сначала, зачем же вы оплевывали святыни России? Это ведь не шутка. Да и с какого числа ваше телевидение прекратит это оплевывание? И кто будет составлять список «помилованных» святынь?
Можно сказать, что тезис насчет «оплевывания святынь» – всего лишь предвыборная патетика 1996 г. Брякнули, мол, сгоряча. Но вот конец 1998 г. – один из банкиров, А.Смоленский, в лирическом раздумье признает: «Все последние годы мы воспринимали свою страну, с одной стороны, через отрицание ее ценностей, а с другой, так сказать, через желудок».
Сейчас уж всем видно, что разбогатевшая и политически влиятельная часть еврейства взяла на себя роль тарана, сокрушающего «старый режим» и оставляющего нас и без святынь (ценностей), и без минимальных средств к жизни. Скажите, разве не естественно человеку испытывать страх (фобию) перед ними? Если бы такого страха не было, вот это было бы необъяснимым явлением.
Если евреи не желают превращения предпосылок антисемитизма в активную политическую установку, они не должны уклоняться от диалога и поощрять издание массы неискренних книг и статей.
Одним из сложных, труднообъяснимых явлений второй половины XX века можно считать антисоветизм интеллектуальных лидеров еврейства. В 70-80-х гг. он распространился на значительную часть евреев СССР, и очень многие из них поддержали перестройку именно как демонтаж советского строя.
Значительность этого поворота видна уже из того, что он был разрывом с принципиальными установками целого поколения корифеев мировой культуры первой половины века, включая духовных авторитетов еврейства (например, Альберта Эйнштейна и Лиона Фейхтвангера). И произошел этот поворот вовсе не под влиянием озарения, раскрытия какой-то тайны или нового злодейства советского государства. Нет, обо всех действительных злодействах (например, репрессиях) все эти авторитеты имели полную и доскональную информацию. Тем не менее на этапе развертывания холодной войны Эйнштейн продуманно и определенно отказался занять антисоветскую позицию. Не было для этого поворота и формальных оснований, на которые часто указывают (закрытость советского общества, нехватка демократии): очевидно, что после войны СССР быстро становился все более открытым и терпимым обществом. Достаточно сравнить последовательность лидеров-символов: Сталин – Хрущев -Брежнев – Горбачев.
Выше говорилось, что, как правило, рассуждения о якобы изначально присущем российскому государству антисемитизме жестко сцеплены с крайним антисоветизмом и антикоммунизмом. Обычно мостиком к антисоветизму служит тезис о советском государственном антисемитизме и о тесном родстве немецкого фашизма с русским коммунизмом. На деле за этим стоит радикальное отрицание всех главных структур и символов советского строя. Так, обвинения в антисемитизме обычно проникнуты крайним антиэтатизмом – антигосударственным чувством.
Вот, Л.Воронцова и С.Филатов в книге «Русская идея и евреи» говорят об опасности национализма в России. Как ни парадоксально, столь же опасным они считают и укрепление
На ее плечах, а не сам по себе, скорее всего может добиться успехов и «русский фашизм». Ведь расцвел он в сталинской державе в начале 50-х годов, несмотря на весь официальный марксистский интернационализм».
