– Вы требовали антисоветской революции в стране, которую сами назвали «этнической бомбой». Сегодня, когда катастрофические результаты налицо, считаете ли вы свой установку на революцию ошибочной?
– Вы – борец за свободу женщин. Учли ли вы, призывая к ликвидации СССР, что означает для 30 млн. женщин азиатских республик замена советского строя на шариат?
В ответ дама долго и нервно говорила, совершенно не по сути вопросов. Только на третий вопрос ответила, что теперь женщины смогут начать нормальную борьбу за свое истинное освобождение. Спасибо, заступница!
В коридоре она решила меня сразить: «Вы что же, считаете, что при Брежневе все было хорошо?» (в теории спора это называется «бабий аргумент»). Я не упорствовал. Да, говорю, не все было хорошо, многое даже очень плохо. Но разве, если человек болен, это оправдывает его убийство, тем более врачом, который обещал его лечить? И потом, как же понять: вы за народ, против номенклатуры – а поддержали как раз революцию номенклатуры против народа? Обиделась, пробурчала, что ее партия – единственная, кто хранит верность идеалам Октябрьской революции. А мы только все напортили. Надо понимать, что обязаны кровью наших детей смыть вину наших отцов, превратить людей в пролетариев и опять бросить их в бой против мировой буржуазии.
Все это было очень грустно. Порода революционных интеллигентов не вымерла ни на Западе, ни у нас. У нас-то хоть они локализовались вокруг Нуйкина да Карякина, компартия от них вроде бы очистилась. На Западе они оторваны от масс, от здравомыслящих людей. Я езжу по всей Испании, читаю лекции самым разным людям – такого догматизма нигде не видел. А ненависти к СССР среди простых людей нет и в помине, хотя те, кто сохранил здравое отношение к СССР, находятся в глухой обороне и не поднимают голоса. Зато как они благодарят за информацию – она к ним не доходит. Но марксисты-антисоветчики откуда-то имеют деньги, имеют прессу.
Конечно, разрыв союза и даже переход на сторону бывшего противника – вещь в политике довольно частая. Решение о разрыве с СССР (и, по сути, с Кубой и освободительным движением третьего мира) – выбор левых сил Запада, и выбор вполне объяснимый. Обостряется глобальный кризис, и усиливается консолидация всех «осажденных в цитадели богатства» – против бедного большинства человечества. В этой цитадели левым (включая коммунистов) предложили почетное место «цивилизованной оппозиции» как необходимой и важной части политического устройства. Сдача союзников была обязательным условием, и это условие, как видим, было принято.
В отношении Кубы это проявилось еще с большим драматизмом, чем в отношении СССР, – Куба не провинилась даже сталинизмом. Тут вообще не к чему придраться, «нарушения прав человека» на Кубе смехотворны по сравнению с тем, что происходит у ее «демократических» соседей. (Не будем говорить о Гватемале, где в 80-е годы без суда и следствия убили 3% населения – для СССР это было бы эквивалентно 11 млн. человек. Укажем Венесуэлу, где предыдущий президент, социал-демократ, признал, что во время его правления в одном поселке убили полторы сотни забастовщиков, а их тела бросили в реку – он извинился перед родственниками и назначил вдовам небольшие пенсии).
Кубинцы по требованию США даже перестали препятствовать «лодочной эмиграции». А в США этих любителей демократии ловят и сажают в концлагерь, многих заковывают в кандалы. Держат их в Гуантанамо, и кое-кто, пытаясь убежать обратно в тоталитаризм, уже подорвался на американских минах. Но и Кубу сдали – она как бы исчезла из поля зрения.
Однако разрыв с советским проектом западные левые провели без объяснения – а оно сильно облегчило бы положение коммунистов в СССР. Разрыв, совершенный в самый тяжелый момент, стал ударом в спину. И зачем было оправдывать разрыв повторением антисоветских мифов? Достаточно было представить его как завершение этапа истории. Мол, страница перевернута, начинаем новый этап с чистого листа. И потом, раз не декларируется разрыв с «отцами» – с Торезом и Марше, с Тольятти и Берлингуэром, но производится разрыв с СССР, элементарная этика обязывает вернуть советским коммунистам долги, сделанные этими «отцами».
Но это – шутка, и дело не в обидах. Нам надо понять истоки общей болезни. А кроме того, раз уж, как говорят, КПРФ «восстановила связи с братскими компартиями Запада», хотелось бы знать, на какой идейной основе. В чем теперь заключается это «братство»?
Велик соблазн пpимазаться к сильному, отказавшись от своего имени, пpизнав чужую веpу. Но сейчас пpосто этим не обойдешься – тpебуют сделать так, чтобы все вокpуг, и даже ты сам, повеpили в твою искpенность. Ты должен создать такую пpавдивую нелепицу, чтобы самому же ахнуть: «Какими же мы были слепцами! Как мы плохо жили!»
